Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

vencedor

Здравствуйте.



Я Аше Гарридо, и это мой журнал.
Я думал написать здесь, что я писатель и психотерапевт, но оказалось, что этого недостаточно. Мне мало этих двух слов, чтобы представить себя.
Я - человек. Я делаю то, что считаю важным и ценным. Я делаю свое дело. Цель этого дела - уменьшение страдания. Можно делать это различными способами. И есть много людей, которые работают для этого. Разные люди выбирают разные способы. Кому какой больше подходит. Мне больше всего подошли два: рассказывание историй, гештальт-терапия. Историями я занимаюсь всю жизнь, гештальтом - с 2009 года.
В этом году я начал заниматься стилем, и это, как выяснилось, тоже путь уменьшения страданий через увеличение радости.

Здесь я бываю нерегулярно, но последовательно. Или наоборот - непоследовательно, но регулярно.
Иногда я здесь записываю важные для меня события и впечатления, выражаю мысли, высказываю мнения. Чаще выкладываю тексты - свеженаписанные, почти невычитанные, "горячие пирожки". В основном это главы романов, которые (главы) поначалу притворяются отдельными рассказами, но вы им не верьте. Я вот пару раз поверил, что рассказ, а пришлось потом целый роман дописывать. Сейчас как раз опять такой дописываю. Все, хм, рассказы цикла находятся по тегу семь слоников

Также здесь рассказываю о своих проектах, когда они у меня есть (помимо больших историй, которые я выкладываю по частям, см. предыдущий пункт). Например, сейчас - медленно, но упорно делаю бумажную книгу из текста по имени "Человек, которого нет". Эта работа оказалась куда более трудной и долгой, чем я предполагал. Но я не отступаю.

Я трансгендер, это означает, в данном случае, что я выгляжу как женщина, но воспринимаю себя как мужчину, думаю и говорю о себе в мужском роде. Об этом достаточно подробно рассказано в книге "Я здесь", которую можно прочитать здесь

Вообще все мои тексты - романы, рассказы и стихи - можно найти на СИ по адресу http://samlib.ru/g/garrido_a/ . Здесь они находятся по тегам рассказываю истории и говорю стихами и пою песни

О психотерапии я пишу очень редко, я ее работаю один на один с клиентом, и это каждый раз особенная история, не похожая на другие - и всегда секретная. Клиент может рассказывать все, что хочет, о своей терапии, а я - нет. И да будет так. Меня это устраивает, мне это подходит.
Но иногда я высказываю свое мнение по некоторым общим и частным вопросам. Сейчас это бывает редко, но не могу утверждать, что это не изменится.
Информацию о моей работе можно найти здесь

О работе со стилем пишу по тегу сделать красиво - там бывают картинки и отзывы клиентов.

Задавать вопросы, если что, можно в комментариях к этой записи.
vencedor

Как Василий Денискин в яблочные ангелы попал

Думал - умру так умру, прощай, мама и родная галактика, прощай, невеста любимая, Сашенька, снежинка, ясенька моя. Прощай, 10-Ф десантный наш батальон. Держитесь, парни.
А вышло вон чего. Никакой смерти, один слепящий полет, яркое пронзительное тепло, окутывающая высота. И взгляды их.
Вот тогда он понял, что боялся зря, когда ему рассказывали о пустоте и слиянии с Абсолютом. Вот ровнехонько в тот момент, когда встретил не Взгляд - взгляды. Хотя и их, не погрешив против истины, можно писать с большой буквы, прописной, заглавной. Но незачем, ни к чему. Ни одна самая большая буква наших прописей не дотянется до той высоты, которую пыжится обозначить. Величать великое - дело пустое.
Collapse )

vencedor

Яблочный ангел

Мальчик Василий прожил в этом мире три часа, да и то за компанию.
Технически для этого мира он даже и Василием стать не успел. Новенькая мамочка про себя его Васенькой называла еще даже до того, как почувствовала то самое трепетание бабочкиного крылышка внизу живота, о котором читала в специальной книжке для беременных. Но в семье было не принято заранее покупать пеленки, одежки, ванночки, кроватки, коляски и пинетки, а уж имя-то обсуждать заранее - еще страшнее, очень плохая примета. И, ясное дело, никто бы не дал ей назвать ребенка эгоистично и своевольно - самой, а надо было дождаться решения взрослых: мамы, папы, двух дедушек, бабушек одной родной и другой двоюродной, еще трех теть и, возможно, одного дяди, если бы он снизошел, а не отмахнулся бы - сами решайте, какая разница, хоть Кузьмой, хоть Нафанаилом. Еще, может быть, молодого папашу спросили бы, но что с него взять, кто он вообще такой, пацан, ничего в жизни не понимающий. А мамочке, конечно, разрешили бы мальчика Васю кормить, и то под присмотром, потому что бестолковая и как ей можно дитя доверить. А потом и вовсе бы на готовую смесь перевели бы - так и вообще можно без мамочки обойтись, куда как удобно, да и самим сытнее, маленькие детки очень питательные, но едоков не должно быть слишком много.
Из-за имени взрослые бы разругались вдрызг сначала, а потом, чтобы никому не обидно было, поискали бы в святцах, потянули бы жребий, покидали бы монетку, в общем, справились бы постепенно. Иногородние сами бы утихли, а которым с дитём возиться, те, конечно, взяли бы верх.
Василий этих взрослых быстро научился различать по голосам, но потом решил, что можно не напрягаться, говорили они все примерно одно и то же и сами были одинаковые. Та, которой он сам лично нашептал свое имя, была еще не такая, как ее взрослые, но на нее надежды не было. Она, может, и звала его тайно и тихо Васенькой, но так же, как его имя, и его самого не защитила бы - даже и не пыталась бы защитить. Может быть, так же тихо и тайно - от себя самой таясь - радовалась бы, что теперь не она еда, больше не она. По крайней мере, не основное блюдо. Может быть, даже смогла бы, пока взрослые отвлеклись, улизнуть с тарелки.
Collapse )



_____________________________
Картина "Ангел с яблоком", Павел Николаев
vencedor

(no subject)



Фольга Зигмунды

- За нами пришли, - сообщила Ягу, входя в раздевалку, и те, кто вошел вслед за ней, не оставляли сомнений в смысле ее слов.
Доку хватило их скупых движений, чтобы понять – все всерьез. Своих людей он чувствовал спиной – они все сейчас, так же как он, «снимали мерки» с пришедших, оценивали их потенциал.
«Гости» не удостоили группу интереса – видимо, всю необходимую информацию получили заранее, и это невнимание имело целью простую и надежную демонстрацию превосходства, чтобы деморализовать противника до начала активных действий. И ровный голос того, что был за левым плечом Ягу, тоже демонстрировал превосходство в полной мере. Ровный, властный, на одну сотую снисходительный.
- Только за ним, - пояснил он, едва шевельнув подбородком в сторону объекта задержания. Он не мог видеть, но должен был угадать нехорошую улыбку, озарившую в ответ лицо Ягу.
Док резко вздернул подбородок, отвлекая их взгляды на движение, а кончиками пальцев показал Ягу и всей группе категорическое «нет» и «стой где стоишь», в полной уверенности, что никто за спиной ничего такого не выкинул, что все лица, как положено, выражают сосредоточенное внимание к сообщениям командира группы внутреннего порядка, естественную настороженность и немного удивления.
Их было больше – и даже если бы у них не было простого численного превосходства, они были… другие. Док стал бы связываться с такими только в случае, когда уже нечего терять, не идти же, как баран на бойню. Но, похоже, сейчас и был такой случай, а связываться с ними было все равно ни к чему. Дернись он только – вся группа ляжет вместе с ним.
- Ладно, - сказал Док, обращаясь к Ягу. - Пришли так пришли. Будем гостеприимными.
«Гости» тем временем распахивали дверцы шкафчиков, вытряхивали на пол сумки, ногами двигали их содержимое, разглядывая его с бесцеремонностью хозяев положения. Док знал, что Енц с трудом удерживается от того, чтобы ринуться к его шкафчику, подхватить падающий на твердые плитки фарфор и хрупкий пластик – как будто девочки в самом деле могли разбиться… Могли.
Док поверил в это, когда увидел, что тот, кто вывернул его сумку, и тот, кто был ближе всех к нему, едва не столкнулись лбами, пытаясь поймать разматывавшийся в падении шарф. Конечно, не столкнулись – слишком хорошо выучены. Конечно, поймали. Док услышал тихий-тихий, длинный-длинный выдох совсем близко. Енц тоже выучен неплохо, напомнил себе Док. И мы еще… посмотрим. А пока…
- Вы в куклы играете, мальчики? – с ласковым удивлением пропела Ягу, которая все еще стояла у двери, но теперь спокойно улыбалась под направленными под нее дулами. И пропела с выговором таким, как будто до сего момента всю долгую жизнь была черной нянькой на белом Юге. Большой толстой старой черной нянькой.
Collapse )
vencedor

Побег из психушки



Оригинал взят у garrido_a в Побег из психушки


- И я открыл дверь, а их всех нет. Вот так. Я иду говорить с Гайюсом.
- О, нет! Док…

Док нашел свою команду в спортзале. Их было ровно столько, сколько всегда, вот только…
- Народ, смотрите, Рей!
- О, Рей!
Их было столько же, сколько всегда, и он знал, что не перепутал место и время, все по расписанию. Но кто эта длинная, как шелковая лента, с собранными в хвост легкими белыми волосами? Кто этот здоровяк цвета лучшего швейцарского шоколада? Кто этот… и тот?
- С выздоровлением, Рей!
- Опаздываешь, командир.
Они подошли все разом, прикасались – к плечам, к локтям, похлопывали по спине с тщательно скрываемой нежностью. Зато радость не скрывали, только слегка приправляли шуточками и смешками. Белокурая бестия промурлыкала у щеки: ты только аккуратно поначалу, ладно?
Док прислушался к себе. Да, стоило поначалу аккуратно. Но – что с ним случилось? Когда и где он был ранен? И кто они все?
- Так, народ. Вы… продолжайте пока без меня. Я… сейчас.
И больше ни слова, скорее оттуда, пока лицо не смялось, пока не свело пальцы, пока не разбил кулаки о стену. Может быть, он и в самом деле сошел с ума? Вот сейчас и проверим…
- Мадлен, ау, ты меня слышишь? Я задержусь. Ключи у тебя есть. Не вернусь до завтра – вытаскивай меня. Если сможешь.
- Ты что придумал, псих!
- Потом, потом.
Collapse )
vencedor

Зигмунда Фрейда

Подходящий день, чтобы вспомнить о ней.




С благодарностью - Ддодо.

Меня зовут Зигмунда Фрейда. И я этим горжусь. Взрослые часто не понимают. Шокируются (приемная мама объяснила мне, что говорить так правильнее, чем «это их шокирует»). Крутят пальцем у виска и ругают приемного папу. Это он дал мне такое имя. Они не понимают, как много значит для меня быть Зигмундой Фрейдой. По крайней мере, когда они слышат мое имя, они перестают так пристально украдкой разглядывать мое лицо - их мозг занят другим процессом.
Я не знаю, сколько мне лет.
***
Я страшная.
Мама говорит, что люди так смотрят на меня, потому что боятся. Папа тоже боится. Но он говорит, что справится с этим. Я ему верю. Если бы он сказал, что не боится, я бы ему не верила.
Поэтому люди все смотрят и смотрят на меня, не могут оторваться.
Мама и папа у меня приемные. Но я не буду все время повторять про это. Я это знаю, и вы теперь это знаете, ну и всё.
Они тоже смотрят на меня. Но они не делают вид, что не смотрят. Я не знаю, боится ли мама. Она говорит, что, наверное, тоже боится, но ей трудно себе в этом признаться. Папа смелее мамы. Он называет меня «маленькая мисс Смерть». Когда он так говорит, мне меньше страшно, чем обычно. Он с этим справится.
***
Одна такая требовала убрать меня с детской площадки. У нее было такое лицо, как у мамы, когда она раздавила таракана. Зато осу она поймала в коробку от сыра и выпустила с балкона. А эта не выпустит. Она хотела, чтобы меня убрали. Как будто я собачья какашка. Мама предложила ей обратиться в суд, но другие родители стали уводить детей. Им пришлось повозиться, потому что я лучше всех умею строить песочные домики. У нас дома есть песочница, и качели, и даже бассейн. Но мне нравится играть с другими детьми. У них не получается строить из сухого песка, но если я помогаю, можно построить целый город с башнями и тоннелями для машинок. Без меня машинки не проедут через длинные подкопы, где рукой не достать. И песок осыпается. Но мне нравится это делать только с другими. Тогда больше радости, еще от них. Я сказала маме, чтобы она не плакала, что мне не так уж и обидно. Мама сказала, что плачет, потому что не может порвать эту суку на тряпки. Я уже знаю, что с живыми так делать нельзя.
Collapse )
ждать

Человек, которого нет - 22

Записки сумасшедшего: Семейные ценности

Весь следующий день я чувствовал себя ужасно. Переживание детского бессилия и страха, сегодняшнего гнева и печали – трудная работа, но я честно старался ее проделать, чтобы освободиться от прошлого. Я думал о том, каким могло быть детство при таком отце, при таких строгих, жестоких правилах. Может быть, он ничем особо не отличался от большинства отцов того времени, особенно – из военных. А если я так реагирую именно на осанку и манеру держать себя у актера, изображающего офицера, то, похоже, отец действительно был военным. Я понимаю, что в Испании тогда воспитание было делом очень строгим, жестким, католическое воспитание времен Франко… Мне было тошно даже думать о том, каково это – быть ребенком такого отца. Он стальной, каменный, несгибаемый, и того же он потребует от сына, с того момента, как тот начнет ходить... если не раньше.
И на утро третьего дня я вдруг понял, что из этого ужаса происходит сокровище.
Я - сын своего отца.
Collapse )

Картинка про это:

vencedor

Ванечка и барабан

По случаю игры в txt_me

Бабушка до последнего года была нормальная, веселая, отзывалась на Лилечку, каталась на роликах и Ванечку обещала научить, когда подрастет, через годик, то есть этим летом уже. Но в конце прошлого лета, как раз после обещаний, что-то случилось. Бабушка в одночасье замолчала, потемнела, сжалась. Вытребовала дочь с зятем из далеких солнечных краев, а к их приезду переоделась в странную, бесформенную одежду, обвязала голову платком в горошек и надела теплый халат. Халат Ванечке понравился: он был мягкий, чуточку как будто пушистый, от бабушки теплый. Но бабушка в этом халате уже не была любимой дорогой Лилечкой, на колени пускать перестала, обниматься не давалась, гнала от себя подальше и не разговаривала. Три дня, пока мама с папой летели и ехали из далеких солнечных краев, Ванечка одиноко слонялся по дому, по саду, в положенное время приходил в столовую и послушно съедал свой обед. Бабушка не появлялась - все была занята страшным преображением, требовала достать с чердака пыльные потрескавшиеся чемоданы, перестирать и отбелить какое-то тряпье. Оно потом колыхалось на ветру за домом: широкие полотнища из мелкой, частой сеточки, в оборках и фестонах, в петельчатых узорах, похожие на призраков - самых страшных, полуденных. Collapse )