?

Log in

No account? Create an account
ждать

Человек, которого нет - 40

Неокончательный диагноз: Гнев, горе, страх

А года за четыре до того, как он начал работать с М., был такой случай.
Он прочитал в статье одной политического обозревателя фразу о том, что США - единственная сила в Южной Америке, вооруженные силы которой имеют отработанные логистические схемы для действий в любом месте региона. Или что-то в этом роде.
Гнев, охвативший его, когда он читал, изумил его самого. Его чуть не трясло. Он тогда все еще пытался сохранить верность научной картине мира, то есть сделать вид, что его нет, что он - всего лишь психологические защиты женщины, которая не смогла перенести потерю возлюбленного. Он списал эту вспышку ненависти на ее юношеское увлечение новостями из Латинской Америки и на тогдашнее ее сочувствие революционерам. И постарался продолжить день как ни в чем не бывало, отмахиваясь от назойливых мыслях о Школе Америк.
Однако ярость не утихала, он слышал, как под тонким слоем благоразумия и приверженности реалистичному восприятию мира его весь день потряхивало от нее. Он был уже знаком с некоторыми основами психотерапии. К вечеру, обнаружив, что ярость так и не утихла за весь день, он вынужден был признать, что ее слишком много для того, чтобы быть эхом чтения газетных статей более двадцати лет назад. Она была слишком яркой, слишком громкой в нем. И он просто сказал себе хрестоматийное: побудь с этим, - и отдался этой ярости душой и телом. Его тряхнуло, плечи собрались, кулаки сжались, дыхание стало быстрым, хватающим. А потом внезапно обернулось рыданиями. За стеной ярости встало горе - до неба. Он шел за горем и плакал, а когда утекли все слезы, его поразил огромный, невыносимый страх.
Он записал в своем дневнике всё течение этого дня, эту ярость, горе и страх, почему-то накрепко привязанные к Школе Америк в зоне Панамского канала. Ничего не понял, но отметил факт. В полглаза разглядывая едва допускаемую возможность того, что он все-таки был на самом деле, он удивился: такая ярость, откуда бы? Конечно, она много читала о выпускниках Школы, пыточных командах и «эскадронах смерти», специалистах по антипартизанским действиям и ведению допросов, - но применительно к более поздним событиям в Центральной Америке, к партизанской войне. А он-то всего лишь был журналистом, довольно далеко от Панамы и значительно раньше. В общем, к тому, что он позволял себе думать (тогда еще не очень-то доверяя своим мыслям) это приходилось как-то по касательной, а чувства были такие - как от прямого попадания. Но тогда он не стал дальше думать об этом. Не хотел фантазировать, да и события текущей жизни занимали слишком много времени и сил.
Так или иначе, от применения простого психотерапевтического приема «побудь с этим» ему стало легче, ярость сменилась горем, горе отрыдалось, страх... страх он честно рассмотрел и записал и на какое-то время забыл о нем.
Оставим и мы этот случай пока что в стороне, но запомним. Сейчас, кажется, подходящий момент, чтобы начать рассказывать эту часть истории. Ради этого придется вернуться к началу – когда сессии едва перевалили за десяток. Вернуться к тому времени, когда Лу еще очень неуверен в себе, еще ни разу не видел Африки, ничего не знает о своей подготовке и навыках, но уже встретился с поразившей его готовностью и собранностью на пороге ада, а затем – с огромным страхом, который был, кажется, намного больше его самого, который невозможно преодолеть. Словом, мы возвращаемся к началу и пройдем этот путь еще раз, по параллельной дорожке.

Записки сумасшедшего: «Старая фотография»

Не фотография, конечно, но раньше для меня эта картинка такой и была - что-то вроде старой, потертой фотографии, чего-то, что было когда-то значимым и важным, но сейчас уже привычно и обесценено, да и нового разного появилось, более яркого и внятного.
Но тут случилось, и я это сюда запишу.
После двух вечеров подряд, когда я читал свои стихи о Вальпараисо («стихи о смерти и жизни, поэтическое безумие с комментариями», как я аккуратно охарактеризовал действо, чтобы людей не пугать) я упал в вагон и спал. Надо сказать, в поезде я сплю очень хорошо. Крепко, сытно, много влезает, наслаждаюсь процессом. Поезд - единственное место, где я могу спать даже днем без последствий.
И вот, еду я из Питера, сплю, все прекрасно. А в три пятнадцать поднимаюсь в туалет. И потом не могу уже заснуть. И постепенно погружаюсь в одну старую картинку, которая вообще у меня самая первая была, до того, как что-то вообще еще появилось, она чуть ли не семилетней давности. Сразу, как только я свел воедино координаты во времени и в пространстве, сложил начало семидесятых с Андами, через пару дней эта картинка и появилась у меня. Я знал, что это очень близко к самому концу. Может быть, последние кадры кино.
Описывать ее трудно, хотя она совсем простая. Трудно вообще говорить об этом.
Я лежу на полу, пол бетонный, стены бетонные, помещение, кажется, вовсе без окон, электрический свет, я приподнимаюсь на локте, на левом, поворачиваю голову и смотрю на себя, вижу свои ноги, на них брюки, серые, довольно светлые, и поэтому на них хорошо видно, что они мокрые вверху. И я как-то ничего не чувствую, некоторое внутреннее отупение или оцепенение.
И вот в эту картинку я погружаюсь. Не сказать, что я стал больше чувствовать каких-то чувств, или что появились ощущения. Нет, там какое-то мутное бесчувствие и как будто мало сознания вообще. Одно зрение, одна регистрация видимого. Но из картинки тихой, глуховатой, это видимое вдруг становится таким... глубоким и явственным, наползает на все вокруг. И остается. Я нормально вижу то, что вокруг меня находится сейчас, вижу внутренность плацкартного вагона, простыню, белеющую в темноте. И одновременно я вижу бетонные стены, пол, желтый свет.
Я даже пытался дремать. Но «там» оставалось со мной, как будто связь не разрывалась, даже когда картинка не видна.
Меня мутило, подташнивало. Я чувствовал довольно сильную дурноту, как при отравлении едой, но я точно знал, что отравиться мне было нечем. И никаких сигналов отравления со стороны пищеварительного тракта не поступало. Только муть, дурнота - и тошнит.
Так я проваландался до прибытия поезда, благо, оно случилось в половине шестого. Мы нашли на вокзале открытое кафе, чтобы пересидеть до открытия метро. Я понимал, что мне надо рассказать об этом моему спутнику, но невозможно было сказать, челюсть каменела, горло сжималось, и пока я пытался это преодолеть каким-нибудь способом, мысли уходили в сторону. Оставалась только дурнота и опасения, как же я в этом состоянии, вот-вот грозящем сместиться гораздо ближе к обмороку, поеду с рюкзаком в метро. Потом я вспоминал про картинку и решал, что сейчас расскажу. Но челюсти сжимались и в горло стискивалось. В конце концов, с большим трудом, мне удалось начать говорить.
Спутник мой не испугался и выслушал меня очень внимательно и с сочувствием.
Вскоре после того, как я рассказал, всяческое физическое недомогание рассеялось, как его и не бывало. То есть – вообще бесследно. Мы дошли до метро и разъехались в разные стороны, тогда мы еще не жили вместе. Я чувствовал себя вполне бодро и уверенно. Тошнота не возвращалась, день прошел нормально.
Это было утром 3 марта, в воскресенье, по дороге из Питера.

Записки сумасшедшего: Девочки играли

Воскресенье, 17 марта 2013
Равви Шеломо спросил: «Каково самое дурное из дел Зла?» И сам себе ответил: «Заставить человека забыть, что он - сын царя».

Если «улитка» действительно существует.
Вот я посмеюсь.

Понедельник, 18 марта 2013
Недостоверная информация, досужие домыслы с головокружением и тяжестью в груди, завиральные теории и прочее.
Мы просто играли – они просто играли, она, моя девочка, и ее подруга. Играли и сочиняли истории, придумывали героев и ситуации. Порой их «несло», и они рассказывали друг другу такие байки, что только диву давались сами. Откуда что бралось… Сочинять не успевали, каким-то наитием выдергивали из воздуха, из ничего, из полного незнания детали и обстоятельства. Было это почти четверть века назад – не удивительно, что я об этом и думать забыл давным-давно. Но все чаще мне вспоминается кое-что из этих их баечек.
«Сокровище», руководство, как выстоять (не обязательно выжить, об этом вообще речи не идет) в жесткой обработке, когда пытаются получить информацию, которую ты не намерен отдавать. Ну и разное такое. Собственно, текст является, можно сказать, художественным переложением полученных при подготовке принципов плюс собственного опыта автора. Автор был ими придуман, так же как и текст. Нет, текст мне не известен. Им тоже не был.
«Улитка», способ как бы свести себя с ума, уйдя очень глубоко внутрь. Это заранее закодированная процедура, которую можно запустить при помощи определенного набора, в каждом случае индивидуальных, действий или чего еще. Самостоятельно. Из «улитки», если повезет и попадешь к своим как-нибудь потом (полным овощем), могут вывести. Тот, кто знает кодировку для этого человека.
Я долго отказывался думать в этом направлении. По разным причинам, начиная от «мы же просто играли и сочиняли» и до «это уж слишком» и «так не бывает».
Когда я сегодня все-таки разрешил себе чуточку подумать про это, оно все разом высыпалось и сложилось вот так. Я очень активно думал, спокойно - ну, только что сильный азарт и удовольствие от большого количества разрозненной, но играющей друг с другом информации, от вольного построения гипотез и ладного пощелкивания их на стыках. И я не сразу обратил внимание, что тело чувствовало себя совсем иначе. Мне было трудно дышать и была сильная тяжесть в груди.
Я надеюсь, я все-таки был журналистом. Плюс все остальное, но все-таки - журналистом. Почему-то это дорого мне.
Вообще это хорошее прикрытие, и это очень удобная позиция: в центре стекающейся информации, если ты работаешь в периодике.
А если ты гей, то кто тебя вообще воспринимает всерьез? Таких «открытых», как сейчас, тогда и не было, о, только не там! Но если не очень-то и скрываешь, и все всё знают… Таких не берут в космонавты и в секретные агенты. Тоже прикрытие неплохое.
Это всё - чистой воды домыслы.
Но если всё так, я представляю, что они делали, чтобы добраться до информации. Они делали всё.
Почему я не смог убраться в «улитку» (если это вообще реальная тема) сразу?
Или - как мне не давали уйти в «улитку»?
Это требует отдельного рассмотрения.
Да, это отдает полным бредом, но это всё, что у меня как бы есть сейчас. И почему-то я не могу отделаться от ощущения, что это важно.

«Сокровище»
Под достоинством автор, несомненно, подразумевает именно это представление о человеке как о чуде и драгоценности. Та, пусть бесконечно малая, часть, в которой человек все еще остается «сыном царя», и есть сокровище, которое невозможно отдать. И каждый раз, когда от этой части отрывают кусок, важно выбрать оставаться с все уменьшающейся, но никогда не исчезающей этой малой частью.
В ней опора, покой и бесконечность.
(Хотя, несомненно, это *****ц как он есть.)
Что касается «сына царя». Не могу с точностью сказать, был ли автор верующим. Что определенно - он был готов использовать любую концепцию, которую мог использовать. Ему годилось все, из чего он мог извлечь пользу. Возможно, в этом был секрет его устойчивости: невозможно выбить почву из под ног человека, для которого внешние верх и низ расположены там, где они ему удобны в данный момент.
Но внутри его всегда был мощный гироскоп, и сам он всегда точно знал, к чему он стремится.
Именно поэтому его текст, настоящий лабиринт перевертышей, был неоспоримо и непогрешимо логичен и точен.
Именно поэтому ее - даже не учили, просто читали столько раз, что она сама запоминалась наизусть.
Автор говорит: они изо всех сил будут демонстрировать, что дело лично в тебе. Что они вскрывают и потрошат, выворачивают наизнанку и предъявляют тебе тебя же самого, твою личность. Это неправда. Это ложь, и самая подлая. Они не просто не могут добраться до тебя самого - ты сам их даже не интересуешь. Все, что у них есть, это намерение лишить тебя силы сопротивляться. Они хотят, чтобы ты забыл, кто ты, чтобы ты поверил в то, что ты слаб, мерзок и бессмыслен. Каков ты на самом деле, их не интересует.
Они показывают тебе некоторый симулякр, созданный из твоего же материала, но это не ты.
Ты - твое сокровище, и только.
Но они не обращаются к тебе. Тебя для них не существует.
Так что, можно сказать, ты в безопасности.
Отдай им всё, пусть наслаждаются властью. Это затягивает.
Пусть занимаются властью.
А ты занимайся собой.

Так они рассказывали друг другу, две девочки, две молодые женщины в далеком девяносто первом.


Картинка про фантазии:

Comments

Когда-то давно читала у Гудкайнда в Правилах волшебника о главном герое, выжившим после ужасных пыток Морд Сит - специально обученных женщин, ломающих всех, кто попадал им в руки. Нашла цитату, где Морд Сит рассказывает его возлюбленной, как ему это удалось:
"Кэлен, послушай меня. Не было еще человека, которого бы я не сломала. Но Ричард спас себя тем, что расщепил сознание. Он спрятал сердцевину своей личности так глубоко, что я не смогла до нее добраться. До нее не смогла добраться даже магия. Для этого он применил свой дар. Он спас от безумия суть своей личности, но безумие поселилось в самых темных уголках его разума. Ведь я использовала его же собственную магию, и он не мог защититься от нее полностью. Я говорю тебе это затем, чтобы ты уяснила себе истинную причину его безумия. Он пожертвовал частью, чтобы сохранить остальное."
Вспомнила, когда прочла у тебя об "улитке".
О похожем ли ты говоришь?
'выжившем
Ну, про магию-то я точно ничего не знаю.
Здесь, в этой части текста, говорится, как мне кажется, о двух разных вещах.
"Улитка" - это полное отключение.
Принципы "сокровища" работают, по идее, до того, когда еще есть возможность или необхолимость оставаться в себе и принимать решения и делать выборы. "Сокровище" это смыслы. Остальное, в том числе и "улитка", это техника.
Ну, насколько я понимаю, что тут сказано, потому что я в этом не разбираюсь.
Но магию я вообще не рассматриваю ни с какой стороны.
Ага, услышала.
*.*
Ох, Аше...
Да?
Просто попало в точку. Очень.
здесь
Ничего себе девочки! Лу знал, в кого выжить. Даже если и не знал, то все равно попал не случайно.
сияющий кирпич всегда попадает по адресу. это их свойство такое:-)
спасибо.
какая сильная часть о сокровище.
Да?
Не могу судить об этом. Играли девочки, играли... Что там может быть ценного? Так это для одной половины меня. Для другой-то совсем по-другому, но это очень стремное и пугающее понимание. "Неужели все это было на самом деле и вот так и есть?"
Не знаю как для кого, ведь все читают очень по-разному, но для меня часть о сокровище внутри и о том, как делать выборы в ситуации когда кто-то внешний или внутренний пытается этого сокровища лишить и свести тебя к чему-то малому и мерзкому, читается как прямое руководство к действию, как инструкции, которые можно выполнить. И можно выполнять. Не только в тех нереально кошмарных обстоятельствах, в которые попал Лу, но и в каждодневной обыденной жизни.
Я думаю, что это очень полезная штука всегда и везде. Ею можно пользоваться в разных обстоятельствах.
спасибо, Аше
две недели не читал, измученный дотошностью автора, и теперь чувствую себя вознаграждённым сполна
не обращайте внимания на моё нытьё - вы прокладываете в этом мире новую и очень важную дорогу

я здесь