?

Log in

No account? Create an account
ждать

Человек, которого нет - 27

Харонавтика: Сессия №19, "Профессионал" - 07.06.13

Он пришел в тот день с простым и прямым запросом: ресурс, Африка, учеба и умения. Они обсудили это и согласились с М. в том, что не могут знать, где окажутся. Что активизируется на этот раз, что с чем связано в его призрачной памяти, неизвестно. Поэтому маршрут заранее непредсказуем. Они так много всего уже раскопали, так сильно раскачали всю систему – что угодно может откликнуться на что угодно.
Он сказал: «Я все еще удивляюсь, как инсталлируется в тело эта информация. Как телесные реакции приходят – непонятные и неопознаваемые. Здесь, в сессии, можно только замечать и запоминать. Фиксировать. А потом эти состояния и реакции разглядываешь уже из спокойного состояния и холодеешь от понимания того, что это было. На что это похоже. С чем связано. И самое главное: здесь такого опыта не было. Сто процентов».
- Учеба и умения? – переспросила М.
- Или про работу. Ту часть, когда еще было все в порядке. До того как случилась катастрофа. Знаешь, я думаю о событиях в Уругвае, в Аргентине, в Бразилии… Да там вообще кучно было, одно за другим. И что мы знаем об этом? Не только на «постсоветском пространстве». Вообще в мире. Но о Чили знают все. Потом, когда ситуацию не удалось удержать, когда все случилось – удавалось хоть кому-то организовать высылку из страны вместо тюрьмы и лагеря. Закрывали хотя бы самые известные лагеря, часть людей выпускали на волю. Потому что во всем мире была очень сильная реакция. Я думаю, пожалуй, когда уже было видно, что не удержать ситуацию - на это и надо было работать, и на это и работали, видимо. И ведь получилось же.
Он попытался – с большой осторожностью и опасливо – признать, что часть этого могла быть и его работой. Пусть небольшая часть. Было страшно и стыдно: «а не много ли ты на себя берешь, не присваиваешь ли себе чужие заслуги?»
Но М. спросила, что он чувствует, когда думает об этих делах и следит за «отверткой». И он раскрылся внутри, дал эмоциям просто быть, без мыслей. Почувствовал сильное движение внутри, как будто какие-то слои сдвигались, освобождая дыхание, как будто сила рвалась наружу, сила торжества. Кулаки сжались, руки согнулись в локтях, и сам собой сделался такой жест, сверху вниз, жест победителя. Он наблюдал за этим с изумлением: наблюдал жест, наблюдал вскипавшее торжество.
- Что ты чувствуешь? – повторила М., и он замер, закусив губы.
- Не стесняйся, - предложила М.
И он выругался - с чувством глубокого удовлетворения и восторга. То, о чем он размышлял перед этим, сильно отзывалось в душе, как свое и как сделанное. Его сознанию, разуму, это снова было «уж слишком», но эмоции кричали слишком громко, чтобы просто отмахнуться от них. Кто я? – спрашивал он. Ответа не было.
Ладно, ладно, говорил он. Сейчас оно кажется слишком большим и сложным, но тогда он имел образование подходящее и подготовку соответствующую – если только все это правда… В рамках этой гипотезы… У него были нужные навыки и инструменты для оценки и прогнозирования результатов, для корректировки деятельности. Он был не один – у него была команда и поддержка. Были планы и задачи. Была ясность – или хотя бы представление о ясности. Он и сейчас, если разобраться, знает и умеет не так уж мало. Возможно, он недооценивает то, что делает сейчас: и результаты, и возможные последствия.
Он говорил, что умом понимает, что он и сейчас не маленький и не слабый. Масштабы разрушений в нем таковы не потому, что он слабый. Разрушения потому так велики, что долбили-долбили и так и не смогли продолбить. Не смогли сломать, хотя ломали долго, настойчиво.
Но из-за того, что так велики разрушения и так много страдания, и так много страшного вспоминается и так тяжело это заново переживать, и так много страдания и нужды в поддержке и помощи, он и сам себе начинает представляться слабым и сломанным. И боится, что близким он тоже кажется таким.
И он теряется и пропадает как сильный, как равный, как профессионал (во всех смыслах, которые были тогда и есть сейчас).
Беда, или счастье, или и то, и другое, в том, что, чем больше он ходит туда и раскапывает завалы боли и страха, тем больше доступа получает к силе и умениям, тем лучше ему жить здесь, тем больше он себе нравится. Он становится устойчивее и сильнее, возвращая, вынося из ада потерянные и забытые части себя. И поэтому «в этом аду мне как медом намазано».
И всю сессию снова и снова возникало и возвращалось слово «профессионал» - из самых разных ответвлений разговора, в разных смыслах, в разных областях. Он чувствовал в этом слове много силы, крепкую опору.
В самом конце, когда М. закрывала сессию, Лу неожиданно снова увидел того мальчика в большой темной комнате. Он понял, что не просто побудет с ним там, в темноте, чтобы не было страшно и одиноко. Понял, что он сам и есть этот мальчик. И все, что у него есть, вся сила и крепость, умения и стойкость – все принадлежит теперь и мальчику. Они – одно целое. Один и тот же человек. «Он это я. И все мое принадлежит ему. А у меня есть много чего, много-много. Я буду здесь».

Записки сумасшедшего: Не только что, но и как

Есть две вещи, которые обрывают мои попытки признать себя тем самым Симоном из Вальпараисо, признать себя собой и заодно присвоить, то есть авторизовать весь этот опыт, все свои поражения и победы. Одна из них – мыль о том, что так не бывает. Вторая – что я не знаю, как я это сделал.
Как бы это объяснить.
Если завтра передо мной положат книгу с моим именем на обложке, но с незнакомым названием, про которую я не помню, как я ее придумал, сочинил и записал, как я жил в это время, день за днем и месяц за месяцем, как мне в голову приходили те или иные мысли и сюжетные ходы, какого цвета была клавиатура, какое вокруг стояло время года… Пусть даже мне покажут договор с издательством, который подтверждает, что книга точно моя. Пусть даже мои близкие начнут рассказывать мне, что я замучил их фрагментами и отрывками, выкладыванием в блоге глав не по порядку и, в общем, всем, что обычно сопровождает мой творческий процесс. Пусть мне покажут даже мои черновики. И пусть это будет самая прекрасная книга, лучше всех, что я до сих пор написал. Мне будет невозможно признать ее своей, потому что я не знаю, как я это сделал. Но я еще смогу допустить вероятность того, что это я ее написал, да. Потому что я вообще-то делаю это время от времени. Пишу книги, да. Бывает. Это мое дело, ну, вот, выпал кусок из памяти – но это вообще мое.
Но если мне покажут фотографии или даже видео о том, как я лезу на скалу, или прыгаю с парашютом, или еду верхом, нет, лучше на мотоцикле, или что я лихо танцую танго, или чечетку, или иду по канату, я не смогу в это поверить. Я не делаю этого вообще-то. Я не знаю, как это делается. Не умею.
И вот – я не знаю и не умею того, что мне показывают мои «картинки». У меня нет необходимой подготовки, нужных знаний, навыков, умений. Здесь и сейчас – нет. И пока я не увижу в этих «картинках», не важно, будут это картинки для глаз или для эмоций и телесных ощущений, пока я не обнаружу там способы и подходы, инструменты и формы для деятельности, я не могу принять результаты этой деятельности как свои.
Я здесь не знаю, как это делается.
Я поверю, что я это умел, если я увижу не просто, что я это сделал, но – как я это сделал, то есть, как я это умел.
Всё просто. Вопрос не в самооценке или в мысли, что я недостаточно хорош для таких результатов. Я достаточно хорош. Но я знаю, как я пишу книги, и я не знаю, как я прыгаю с парашютом, потому что я никогда не прыгал. Хорошо, оговорюсь: здесь не прыгал. И не собираюсь. Я вообще боюсь высоты. Поэтому я как-то еще могу допустить, что действительно занимался тем, чем занимался. И попал под раздачу. И что-то знал. И не хотел им отвечать.
Но что сумел выстоять? При том, какие средства были применены?
Я, несомненно, время от времени натыкаюсь на куски этого, с первых же сессий. Но там есть только результат: чувство победы и близкое небытие. Там нет того, что могло обеспечить этот результат. Там нет знания, как я это сделал. Поэтому я не верю. А заодно перестаю верить вообще всему и отмахиваюсь от всего на всякий случай. Но оно так просачивается и проникает из пространства сессий наружу… Не отмахнешься.

Неокончательный диагноз: «… Ты есть, ты бежишь, ты здесь!»

После той сессии его снова охватило сильное желание физической нагрузки, организованной и регулярной. Его тренер в этот день отменила встречу. Он надеялся принять участие в игре-квесте, запланированной в Серебряном бору в ближайшее воскресенье, но погода заставила организаторов отменить мероприятие. Это очень огорчило: хотелось как раз побегать по лесу за какой-нибудь задачей. «Прям хоть обувайся и сам бегать иди, вот засада!» - а он никогда не испытывал пристрастия к бегу как виду спорта или развлечению. По крайней мере, она не испытывала. Несколько попыток бега для похудения оставили у нее самое неприятное впечатление. А он и не пробовал. И когда прошлым летом давняя подруга рассказывала ему о том, с каким удовольствием она бегает ежедневно по лесопарку, он отвечал дифирамбами велосипедным прогулкам.
Однако 10 июня утром он встал, натянул видавшие виды шатны-карго защитного цвета, обулся в легкие летние берцы и направился в парк возле дома. Он не пытался пробежать сразу много, кое-что слышал об интервальном беге, так что начал со ста шагов попеременно бегом и быстрым шагом.
Тропинка протянулась под деревьями, между кустов, сквозь заросли крапивы и пустырника. Было тепло, влажно от испаряющейся росы, солнечные пятна мелькали на земле, солнце било в глаза через прорехи в листве, звенели птицы…
11 июня почти с удивлением обнаружил себя шнурующим берцы. Хотел просто пройтись, но увидел траву – какие-то зонтичные вымахали уже выше головы... и солнечные пятна на дорожке, и свет между листьями прыгает в глаза. И птички чирикают. И берцы на ногах.
Не удержался.
Далее – все лето, и даже когда они уехали к морю, он выбирался из палатки в семь утра и бежал вдоль моря, как обычно, каждый день. Он чувствовал покой и удовлетворение, и вопрос «кто я?» тем летом не вставал. Он – тот, кто бежит по тропе, там и здесь, тогда и сейчас…


Картинка про Африку:

Comments

*.*
здесь я с любовью
Вот это "я не знаю, как я это умел" - оно такое незнакомое, что даже непонятное. Но я хочу понять, поэтому жду дальше с нетерпением. Я уже привыкла, что от твоего текста у меня внутри время от времени что-то вспыхивает и разворачивается. Уже жду следующей вспышки-встряски, которая и меня делает более живой.
Еще недели три таких экспериментов впереди...
Надеюсь, тебе будет интересно все это время.
Уверена, что будет!
здесь.
ух! как оно всё интегрируется.
Это мне кажется самым замечательным во всем процессе.
Понимаю.
Внезапно очень интересно про бег.
"Он чувствовал покой и удовлетворение, и вопрос «кто я?» тем летом не вставал. Он – тот, кто бежит по тропе, там и здесь, тогда и сейчас…"

Очень знакомое состояние. Глубоко так прочувствовал его в этих строках!