?

Log in

No account? Create an account
ждать

Человек, которого нет - 15

"Подсолнух", Катерина:

"Но, когда было по-настоящему плохо, когда ... мир казался нарисованным кошмаром, - разве не вышло так, что Симон оказался единственной, абсолютной реальностью?"


Харонавтика: сессия №4, «Карусель»

После предыдущей сессии, когда он то и дело пытался упасть со стула, М. предложила ему сидеть на диване. «Если что, я тебя удержу, но лучше не отвлекаться на это». Он сказал, что вряд ли упадет на самом деле: он в сознании и контролирует себя, но…
И согласился пересесть на диван.
Едва он сел, накатил ужас.
Он сказал об этом, и М. предложила оставаться с ужасом.
У него почти сразу начала кружиться голова, повело вправо - быстро и неодолимо, как в обморок.
И ощущение близкой «отключки», знакомое ему по предыдущим сессиям, тоже навалилось – пустотой, ватой в колодце.
Они снова и снова возвращались в эту пустоту, и когда М. спрашивала, как ему, он отвечал: хорошо. Это действительно было облегчением по сравнению с ужасом, который охватил его в начале. Он собирался с силами и готовился к погружению в кошмар - а тут всего лишь голова тяжелеет, кружится, и падаешь вбок. Куда как хорошо.
Он собирался в этот раз взглянуть попристальнее на то, что называл про себя «креслом стоматолога», убедиться, что это оно и есть. Но было только головокружение, только падение вправо, по спирали. Два, три, четыре…
М. спросила: как на карусели?
Ком в груди, примерно там, где захватывает дух, когда летишь на качелях, и вдруг отчаянная зевота. Мозгу понадобился дополнительный кислород? Он вспомнил старую карусель с длинными цепями в парке возле ее дома, и как ее вдруг стало укачивать на каруселях и пароходах, когда ей было немного больше десяти, а до того такого не было… Он стал думать, чем еще можно объяснить это неуправляемое падание головы, может быть, это память о самых первых месяцах жизни, когда она еще не могла держать голову? Это были очень разумные мысли, и одновременно ему стало грустно. На все что угодно может найтись такая карусель, которая объяснит всё непонятное; младенчество, в котором не было слов и понимания происходящего, и потому та память теперь аукается всякими загадочными выкрутасами, и ты как дурак громоздишь рационализации одну на другую, и содержание может быть насквозь фальшивкой, есть только процесс. Реальны ощущения тела, любая трактовка сомнительна. Есть только психологическая защита. Его самого - нет.
И остается только попрощаться со всеми, кто ему дорог, объявить, что он обманывал их, не нарочно, но все же. Заблуждался сам и вводил в заблуждение других. И они с М. скоро размонтируют эту защитную конструкцию, его иллюзорную личность, его самого. И как честный человек он должен согласиться с тем, что его нет, есть только карусель и кресло стоматолога. И надо просто со всеми попрощаться.
Потому что как честный человек и честный исследователь он целиком и полностью поддерживает этот процесс размонтирования. Ему даже вспомнилась умная фраза: «сотрудничает с врачом, а не с болезнью». И скоро его уже не будет.
М. сказала ему потом, гораздо позже, когда они обсуждали результаты их работы, что в тот момент он выглядел лет на семьдесят: состояние кожи, количество и расположение морщин, сероватый цвет лица.
А он думал: зачем ему сокрушаться, как здесь будет, когда не будет его? Как он будет объясняться с друзьями, просить прощения за обман… Это будут не его проблемы, а того, кто тут останется, и друзей. Но больше не его.
И тут он заплакал. И, плача, продолжал думать.
Есть вещи, которые необходимо сделать, если хочешь уважать себя. Они логически вытекают из того, кто ты есть, из того, какой ты. И если он - это он, тот самый Симон из Вальпараисо, он не имеет права оставаться в неправде, оставаться неправдой. Он может быть только настоящим, а ненастоящий, притворный Симон - гнусная фальшивка и Симоном быть не может. «Я просто не могу этим быть». И надо это сделать, размонтировать психологическую защиту, рассеять иллюзию. Необходимо. Только бы поскорее это сделать, выполнить эту работу исчезновения. Не тянуть с этим, потому что это слишком унизительно и мучительно.
Так он плакал какое-то время, думал, молчал, говорил… Он не знает, сколько времени это продолжалось, для него – очень долго.
И вдруг в нем поднялось возмущение: кто это сказал вообще, что он должен? Кто вообще сказал, что он должен это сделать? Он просто так сдаваться не будет. Он сказал: я живой. И улыбнулся так - с клыками. На самом деле он злорадствовал: а не достали.
А вот я. Вот я. Суки.
Я - вот. Живой.

И здесь они остановились в тот день.

Картинка про карусель:

Comments

чем дальше, тем у меня тяжелее впечатления от текста: в нем почти сплошной ужас перед небытием, но вот, что странно: боится тот, кто уже есть. И боится он поверить в самого себя, по сути-то . А та личность, которая было до него? Что с ней стало?

А вот я. Вот я. Суки. а это в чей адрес?
В предыдущей части было "меня пытали". Кажется, это туда же.
ясно, спасибо
Про ту личность - темна вода во облацех. Ничего не знаю о тех путях.
А у Лу. Страх перед небытием. Ну да. Но еще не весь контекст прояснен. Еще будет про этот страх, про исследование его, про открытия и все такое.
Охо... Вот это "убивание (части) себя", потому что "так будет честно" (или как-нить еще "правильно") - сколько ж народу на самом деле этим занимается! (Опять же - уж ты-то знаешь.)
Вот пусть смотрят на Лу и понимают, почему и как этого делать НЕ надо.
И это да, такое ощущение - "пусть неправильным, но буду всё же жить"... Про него нужно, обязательно нужно.
Но как оно всё...
(Пардон за корявость формулировок, но лучше пока не получается.)
О, у Лу там в конце не стоит вопрос так, что "пусть неправильный" или "буду все же".
Просто - "обломитесь суки, я живой".
Но да, это частности. Есть возможность найти что-то для себя в истории - это делает ее ценнее, мне кажется.
Ну вот я говорю, что не получается сформулировать как надо.
На самом деле оно ближе к тому, что в тексте: не _решение_, а именно ощущение, что "я - живу и выжил, и выживу, что бы я и почему бы ни делал с собой (или - с мной кто-то)". Вот это (внезапное) обнаружение "безусловно-живой" части, которой глубоко без разницы все эти рационализации (и правильность, и еще что-то), и ее принятие.
Опять не совсем оно - но близко, и пусть Лу рассказывает. И ты - о нем.
Ага. Так мне понятнее. Спасибо.
Именно так как-то и есть.
ууууу, как точно, да. и про безусловно живую часть, да.

у меня про это страшная история есть :)
Расскажешь?
да ты же знаешь ее. это история Истребителя. Там же тоже про единственно живую часть, только уж как распорядился - так и распорядился. С ним после этого люди разговаривать не могли, только трава.
Да. Это страшная история. И про это. Точно.
Я здесь.
Спасибо.
Близко-близко-близко.
Хочется сказать много разных слов, но они все либо бестолковые, либо рационализаторские.

Ага.
Но тут еще не все данные пока.
Но для Лу-то так и было: постепенное накопление данных. И вот в этом промежуточном месте у него тоже не было ничего, кроме того, что есть сейчас у читателя.
Мда.
(Я там отвечу, меня жара прижала и работа, но сейчас уже будет полегче).
В принципе, мысль "Реальны ощущения тела, любая трактовка сомнительна" я уже думала.
Мысль "имеет смысл только быть настоящей" - тоже.
Теперь буду думать мысль "я живая"
У меня чем дальше, тем сильнее впечатление, что Лу постоянно и очень сильно долбится о дискурс легитимности: имеет ли право на существование то, что не вписывается в утверждённые и заверенные рамки, или, что может быть даже хуже, не описывается ими. И я очень рада, что он, кажется, этому дискурсу сопротивляется.

Спасибо.
У меня такое проваливание в черноту по спирали и отчаянная зевота бывают, когда тело вспоминает что-то настолько ужасное, что подумать об этом еще ужаснее. Что-то невыносимое, которое невозможно просто допустить из тела в голову, в осознание. И тогда башка заваливается на плечо, как будто вместо шеи - веревочка, и наваливается полуобморочная дрёма. По сравнению с ужасом небытия это - действительно "хорошо".

Какой же этот твой персонаж Лу славный парень! Честный, упрямый, боец :-)
А теперь и я здесь...
В целом я не поклонник твоего литературного, но эти главы вчера начал с первой читать подряд.
Спасибо тебе за возможность причаститься этого волшебства, когда в человеке - ну что там, 46 хромосом, полведра крови, несколько кило мозга - строится цельный мир... У Лу так, у меня иначе, у третьего по-третьему, и так по числу человеков.
Страшно и восхитительно видеть это. Завораживает. Такое не почитаешь урывками под бутерброды.
Я рад, что тебя захватило. Что что-то важное в этой истории есть для тебя.
После выходных продолжу выкладывать главы.
Вспомнился еврейский дедушка, танцующий на развалинах Аушвица под песню "I Will Survive" - похожее чувство *)
Ага, точно. Лу говорил про такое чувство, когда носился прошлым летом на велике вдоль реки - чистое торжество выжившего.
Круто как.
Спасибо. Завораживает.
спасибо вам за Катерину и за улыбку с клыками :)