July 11th, 2019

vencedor

Яблочный ангел

Мальчик Василий прожил в этом мире три часа, да и то за компанию.
Технически для этого мира он даже и Василием стать не успел. Новенькая мамочка про себя его Васенькой называла еще даже до того, как почувствовала то самое трепетание бабочкиного крылышка внизу живота, о котором читала в специальной книжке для беременных. Но в семье было не принято заранее покупать пеленки, одежки, ванночки, кроватки, коляски и пинетки, а уж имя-то обсуждать заранее - еще страшнее, очень плохая примета. И, ясное дело, никто бы не дал ей назвать ребенка эгоистично и своевольно - самой, а надо было дождаться решения взрослых: мамы, папы, двух дедушек, бабушек одной родной и другой двоюродной, еще трех теть и, возможно, одного дяди, если бы он снизошел, а не отмахнулся бы - сами решайте, какая разница, хоть Кузьмой, хоть Нафанаилом. Еще, может быть, молодого папашу спросили бы, но что с него взять, кто он вообще такой, пацан, ничего в жизни не понимающий. А мамочке, конечно, разрешили бы мальчика Васю кормить, и то под присмотром, потому что бестолковая и как ей можно дитя доверить. А потом и вовсе бы на готовую смесь перевели бы - так и вообще можно без мамочки обойтись, куда как удобно, да и самим сытнее, маленькие детки очень питательные, но едоков не должно быть слишком много.
Из-за имени взрослые бы разругались вдрызг сначала, а потом, чтобы никому не обидно было, поискали бы в святцах, потянули бы жребий, покидали бы монетку, в общем, справились бы постепенно. Иногородние сами бы утихли, а которым с дитём возиться, те, конечно, взяли бы верх.
Василий этих взрослых быстро научился различать по голосам, но потом решил, что можно не напрягаться, говорили они все примерно одно и то же и сами были одинаковые. Та, которой он сам лично нашептал свое имя, была еще не такая, как ее взрослые, но на нее надежды не было. Она, может, и звала его тайно и тихо Васенькой, но так же, как его имя, и его самого не защитила бы - даже и не пыталась бы защитить. Может быть, так же тихо и тайно - от себя самой таясь - радовалась бы, что теперь не она еда, больше не она. По крайней мере, не основное блюдо. Может быть, даже смогла бы, пока взрослые отвлеклись, улизнуть с тарелки.
Collapse )



_____________________________
Картина "Ангел с яблоком", Павел Николаев
vencedor

Господин Мухоморский

Господин Мухоморский написал триста тридцать три романа, так и оставшихся неизвестными на Земле.
Трудно сказать, что помешало ему прославиться. Возможно, фамилия. Возможно, язык, на котором он творил, не являлся самым востребованным на его родной планете. Или он был слишком невзрачен внешне, в отличие от прославленного гриба, упомянутого в его родовом прозвании. Возможно, все это вместе. А еще он не пил коньяка и поэтому не мог завязывать достаточно глубоких отношений с издателями. К тому же по паспорту и внешнему облику он был женщиной, но отказывался от своей истинной природы по непонятным современникам причинам, и это заставляло их подозревать в нем безумца, возможно, опасного.
Господи, и зачем я это говорю, и зачем именно так? Между мной и господином Мухоморским неизмеримо больше различий, чем сходства. Взять хотя бы то, что он никогда не красил волос ни в какой цвет кроме рыжего и не принимал спиртного, а я уж двадцать лет хожу крашен в блондина и люблю выпить с друзьями пару стаканов "куба либре" прохладным летним вечерком. Он терпеть не мог стихов и никогда их не писал, а я, должен признаться, и в молодости ими баловался, и теперь не пренебрегаю. И уж точно мне далеко до его плодовитости. Различий не счесть!
Но людям всегда бросится в глаза скорее единственный на всю поляну мухомор (простите мне невольный каламбур), чем россыпь нежнейших маслят, и я понимаю, что обречен: мне припишут желание выразить в истории господина Мухоморского мои собственные напрасные чаяния и убитые надежды. Так вот нет же, нет! Я со всей серьезностью отрицаю и отвергаю эти подозрения. Между мной и господином Мухоморским – пропасть непреодолимая. Господин Мухоморский жил в сорок первом веке, а я живу сейчас. И давайте взглянем на самое важное отличие: господин Мухоморский умер, а я еще жив.
Сказать по правде, господин Мухоморский был отъявленным графоманом. Он писал запойно, болезненно, маниакально. Он писал, оставаясь полностью и безвыходно внутри собственной головы, внутри собственного мира, выстроенного из ничего, из случайных разрозненных впечатлений и нечеловечески мощной фантазии. Мира искусственного, насквозь фальшивого, выморочного, по отзывам современников.
Collapse )