?

Log in

No account? Create an account

Previous 10

Jul. 13th, 2018

vencedor

[sticky post] Здравствуйте.



Я Аше Гарридо, и это мой журнал.
Я думал написать здесь, что я писатель и психотерапевт, но оказалось, что этого недостаточно. Мне мало этих двух слов, чтобы представить себя.
Я - человек. Я делаю то, что считаю важным и ценным. Я делаю свое дело. Цель этого дела - уменьшение страдания. Можно делать это различными способами. И есть много людей, которые работают для этого. Разные люди выбирают разные способы. Кому какой больше подходит. Мне больше всего подошли два: рассказывание историй, гештальт-терапия. Историями я занимаюсь всю жизнь, гештальтом - с 2009 года.
В этом году я начал заниматься стилем, и это, как выяснилось, тоже путь уменьшения страданий через увеличение радости.

Здесь я бываю нерегулярно, но последовательно. Или наоборот - непоследовательно, но регулярно.
Иногда я здесь записываю важные для меня события и впечатления, выражаю мысли, высказываю мнения. Чаще выкладываю тексты - свеженаписанные, почти невычитанные, "горячие пирожки". В основном это главы романов, которые (главы) поначалу притворяются отдельными рассказами, но вы им не верьте. Я вот пару раз поверил, что рассказ, а пришлось потом целый роман дописывать. Сейчас как раз опять такой дописываю. Все, хм, рассказы цикла находятся по тегу семь слоников

Также здесь рассказываю о своих проектах, когда они у меня есть (помимо больших историй, которые я выкладываю по частям, см. предыдущий пункт). Например, сейчас - медленно, но упорно делаю бумажную книгу из текста по имени "Человек, которого нет". Эта работа оказалась куда более трудной и долгой, чем я предполагал. Но я не отступаю.

Я трансгендер, это означает, в данном случае, что я выгляжу как женщина, но воспринимаю себя как мужчину, думаю и говорю о себе в мужском роде. Об этом достаточно подробно рассказано в книге "Я здесь", которую можно прочитать здесь

Вообще все мои тексты - романы, рассказы и стихи - можно найти на СИ по адресу http://samlib.ru/g/garrido_a/ . Здесь они находятся по тегам рассказываю истории и говорю стихами и пою песни

О психотерапии я пишу очень редко, я ее работаю один на один с клиентом, и это каждый раз особенная история, не похожая на другие - и всегда секретная. Клиент может рассказывать все, что хочет, о своей терапии, а я - нет. И да будет так. Меня это устраивает, мне это подходит.
Но иногда я высказываю свое мнение по некоторым общим и частным вопросам. Сейчас это бывает редко, но не могу утверждать, что это не изменится.
Информацию о моей работе можно найти здесь

О работе со стилем пишу по тегу сделать красиво - там бывают картинки и отзывы клиентов.

Задавать вопросы, если что, можно в комментариях к этой записи.

Oct. 17th, 2018

vencedor

(no subject)

...Что идеал - это такая нарисованная картина, она восхитительна, но не имеет отношения к настоящей реальности и живой жизни.
Чтобы быть как тот Давид, мне нужно быть мраморным. Каменным, холодным, не живым. Иначе невозможно стоять пятьсот лет в одной красивой позе и не дышать. Стоять в любую погоду, в любых обстоятельствах, и - немаловажный пункт - ничего больше не делать. Не дышать, не чувствовать, не быть живым. Тогда - да. Идеально. Без изъяна. Безупречно. Безошибочно.
Так - да.
Иначе - нет.
И кстати, непременно на пьедестале, потому что именно под такую перспективу у статуи искажены пропорции человеческого тела - чтобы смотреть на нее снизу вверх, но видеть, как будто нормально, - и для выразительности. Плечищи - во! Ручища - во! Могучий герой!
Кроме того, между правой лопаткой и позвоночником не хватает одной мышцы.
Что-то я, кажется, не готов.
А ведь собирался.



А чтобы быть, как Джоконда, надо быть плоской и в мелкую трещинку.

Oct. 16th, 2018

vencedor

Про Гая Муция, Шиву и мешки с добром

Породил метафору - сил нет, хочу поделиться, такая красота. У меня они и вообще прямо картинками из головы выпрыгивают, а когда работаю - и того пуще.

Слушайте про Муция, Шиву и мешки с добром.

Когда что-то случается, чего психика сразу переработать не может - и тьма причин тому, начиная с детского, вполне в соответствии с возрастом, но еще не до конца развившегося мозга, и заканчивая слишком, слишком большой случившейся бедой, - часть, частичка психики как бы остается в этом моменте и удерживает всю боль на себе, позволяя остальному организму продолжать существовать, идти дальше.

Но мы не можем отбрасывать кусочки себя, как ящерицы отбрасывают хвост. Та частица остается всегда с нами, в нас. Но мы как будто не чувствуем той боли, нам кажется, что все давно прошло, а то и вообще не помним о том давнем происшествии, да что там помнить.

Живем, как будто бы как ни в чем ни бывало. Как будто бы - ключевое слово. На самом деле нет.
На самом деле организму все время приходится тратить херову гору сил на то, чтобы изолировать больное место, удерживать запертой дверь. И поверх всего делать вид, что всё в порядке. На самом деле сигналы есть, но это надо знать, куда смотреть, и в других, и в себе самом.

Помните - кто помнит? кто еще в школе проходил? - древнеримского героя Муция Сцеволу?
Это тот чувак, которого враги поймали, а он руку прямо на угли в жаровне положил и с улыбочкой так главному врагу говорит: валите отсюда от греха подальше, у нас там все такие, мы вас с костями пережуем и не подавимся, - или что-то в этом роде.

Ну, главный вражеский царь поблагодарил за предупреждение и срочно войско свое эвакуировал, а Муция как раз и стали звать Сцеволой, то есть Левшой, потому что руку он положил на угли правую, и держал ее на углях, пока вражеский царь не впечатлился. И улыбался.



Read more...Collapse )
vencedor

Мишки

Сейчас я буду говорить о нежности.
И я волнуюсь.
Мне хочется спрятаться или замолчать.
Говорить о нежности - о своей нежности - о мягких частях, тонких материях, чувствительных участках тела и души, - всегда очень нежно и уязвимо и, в результате, смело и сильно.
Как говорить о нежности, оставаясь нежным? Как не прятать ее и не симулировать декларациями, а на самом деле быть нежным?
Зажмурюсь - так прячутся маленькие дети, а они очень нежны. И начну.

Я очень нежный.
У меня есть плюшевые мишки.
Я даю клиентам поиграть с ними. Прямо на сессии.

Мне хочется сразу начать оправдываться. И за себя, и за них
- и мишек, и играющих клиентов, - как будто нас всех сейчас уличат в несерьезности.
Мне хочется очень серьезно объяснить, что мишки у меня на самом деле рабочие, они тут на работе, мы с ними разыгрываем вот эти вот... гештальт-мини-психо-драмы-бла-бла-бламы.
Быть нежным, быть открытым, быть уязвимым - конечно, страшно.

Да ведь это на самом деле так и есть, насчет работы. Я работаю. Мишки работают. Клиенты работают. Никаких бла-бла-бла, это очень мощный инструмент для... стоп-стоп, я говорю о нежности.

Нежность. Когда я принес в дом первого плюшевого мишку, я не думал о работе - я даже не был еще гештальтистом, я даже учиться еще не собирался и не знал, что через четыре года побегу учиться со всех ног.

Мне просто было очень плохо. И рядом не было никого, за кого можно было бы подержаться: за руку взять, обняться (окситоцин!). Жизнь моя зашла в очередной тупик - тогда, пятнадцать лет назад, моя жизнь, кажется, и состояла из тупиков. Я шел по улице в чужом холодном городе, среди зимы, одинокий и потерянный. И в киоске увидел маленького мишку в заплатках.

Это было смешно, бессмысленно и очень нежно - я посадил его за пазуху, и мне стало лучше. Я уже был не один, и в то же время я как будто поместил часть себя в этого мишку и взял эту часть на ручки, в тепло и безопасность.

Вот это был финт! Оно работало. День за днем я тайком таскал этого мишку с собой, и мне понемногу становилось лучше. Это потом я узнал, как оно работает и как называется, а тогда я просто таскал за пазухой или в рюкзаке маленького серого заплатанного и, кажется, заплаканного мишку - он мог быть таким, когда я не мог, и я мог дать ему то, чего не имел для себя. Но поскольку я видел в нем отражение себя, я каким-то образом получал то, что давал ему.

С тех пор я нежно люблю плюшевых мишек. В основном я рад тем, которые уже есть у меня, и держу себя в руках. Но время от времени на меня нападает жажда нового, и я иду в окружающий мир (пешком или через интернет) искать нового мишку. Просто потому что они очень милые и нежные, понимаете? Просто поэтому.

А еще они отличные помощники в работе.

У меня есть своя сказка о том, что на самом деле мишки в этом мире существуют специально для того, чтобы приходить на помощь людям, особенно детям - и никто не слишком взрослый для плюшевого мишки, так кажется мне.

У меня есть профессиональное понимание того, как все это работает на самом деле.

И я знаю, что "на самом деле" психологической науки и "на самом деле" сказки - равны. Как в том анекдоте про шамана и этнографа, помните?

Вот как сложно быть нежным - я все время ищу достаточно веские основания, чтобы позволить себе нежность. Так я пытаюсь прикрыть свою уязвимость - от пренебрежительного взгляда, от обидного слова. И тут же раскрываю свою защиту, потому что мне страшновато, да, но я не боюсь.

Мы, нежные люди, нуждаемся в защите. Хорошую нежность нужно хорошо уметь хорошо защищать. Я учился этому - и неплохо научился. И знаю, как это делать и как этому учить. И с большой радостью этим занимаюсь. Я хочу, чтобы нежные люди были хорошо защищены, умели защищать себя и могли себе позволить быть нежными и по-настоящему живыми. Для этого я и работаю, и постоянно учусь еще чему-нибудь полезному для этой работы.

А еще у меня есть мишки.

Oct. 15th, 2018

[reposted post] "Когда я впервые увидел фашистов, то сел на поезд и поехал в Испанию".

Антуан Пиньоль (Antoine Piñol), предпоследний живший ветеран итальянской бригады Гарибальди, командир 3-й штурмовой роты.


В 1921 году, когда Антуану Пиньолю было всего 6 лет, его родители-испанцы эмигрировали во Францию. В 1936 году, в кинотеатре Марселя, он увидел кинохронику из Германии и Испании. Сел на поезд и поехал воевать с фашистами. В поезде как раз ехали итальянские добровольцы из анархистов и троцкистов. Воевал в их рядах сначала простым гранатометчиком-штурмовиком. Быстро завоевал авторитет и стал командовать этими сорвиголовами. Пиньоль дрался до самого конца, до 1939 года в горах Каталонии. Был интернирован французами. С 1941 года, до самой победы, воевал во французском Сопротивлении.
В 2016 году, 101-летнего Пиньоля разыскало барселонское телевидение. Приехали к нему в дом, в Ле-Пассаже близ Тулузы, и взяли интервью. Дед сильно разволновался, но на вопросы ответил. На следующее утро встал до рассвета, побрился, оделся и пошел на вокзал - поехал воевать в Испанию. Деда догнали, пытались втолковать, что война давно закончилась. Пиньоль вырывался, хотел ехать и втащить фашистам. От волнения не выдержало сердце - 2 сентября 2016 года Антуан Пиньоль скончался. Хоронили его как воина-интернационалиста.


Фото отсюда: https://www.facebook.com/GCESPCOLOR/photos/a.703070289864402/972398539598241/?type=3&theater
vencedor

(no subject)




Причудливы мои ассоциации.
Может, кто думает, что в работе психотерапевта не случаются критические ситуации, так это напрасно.

Бывает так, что и сам клиент не подозревает, насколько глубоко и сильно ранена его душа, а главное - чем. Человек приходит к терапевту решить частную локальную проблему, исправить небольшой, но досадный косяк в жизни, начинает рассказывать - и вдруг ему становится плохо.

Да, терапевтов учат не лезть на минное поле травматического опыта клиента прямо сразу, без набранного ресурса, без доверия и прочного контакта. Да, терапевты (хорошие и нормальные) не лезут.

Но когда сам клиент не помнит каких-то значительных потрясений, а то, что помнит, привычно воспринимает как нормальное, в порядке вещей, он может неожиданно обнаружить себя прямо посреди минного поля - в грохоте разрывов, в ужасе и беспомощности, в горе и отчаянии, которым не знает ни имени, ни причины.

(Такие штуки часто случаются с очень ранним детским опытом: там нет речи, понимания и описаний, но очень много телесных реакций и сильных эмоций. Или амнезия - когда сознание не помнит ничего, а тело помнит всё.)

Для меня главное в такой момент - сохранить баланс: принять всерьез, но не испугаться.
Принять всерьез означает, что я вижу и понимаю, что прямо сейчас человек рядом со мной (напротив меня) испытывает страх и боль, и они реальны для него, и они действительно настоящие, потому что его мозг совершенно нормальным и естественным образом реагирует на какой-то сигнал, связанный с травмой, как будто тот кошмар происходит прямо сейчас.

А не испугаться помогает как раз уровень подготовки: понимание того, как эта реакция физиологически устроена, и умение помочь переключить работу мозга в другой режим - штатный, ведь на самом деле здесь и сейчас ничего страшного не происходит.

Конечно, в идеале ничего такого внезапно случаться не должно: нечего лезть на минное поле без соответствующей подготовки и снаряжения. Но когда клиент и сам не подозревает о существовании этого поля, а терапевт только по косвенным признакам может предполагать, что оно где-то есть - всякое может случиться, от всего не застрахуешься. Самое невинное слово может вызвать неожиданную острую реакцию, и вы ни за что не догадаетесь заранее, какое именно слово так сработает. Более того, еще на прошлой встрече оно прошло незамеченным в речи, а сегодня окажется детонатором.

И круто, круто, очень круто, когда терапевт не пугается, потому что имеет хорошую подготовку, потому что знает, что делать в такой ситуации.
Поверьте мне, я как клиент имел дело с очень суровым опытом, и я бесконечно ценю нежных, чутких, заботливых терапевтов со стальными яйцами и отличной подготовкой.

В этом смысле мне как специалисту очень повезло: я многое мог понять и прочувствовать изнутри, из клиентской позиции, мог оценить важность хорошей подготовки и крепких нервов и навыков у терапевта.

Я тут ужасы рассказываю, да?
Вообще это прямо вот так - очень редко бывает. Но хорошо знать, что твой терапевт не испугается и не растеряется, что бы с тобой ни случилось во время сессии.
Я себе выбираю таких, и сам выбираю быть таким.
vencedor

(no subject)

Знаете, как это работает? На семинар по работе с травмой я поехал, потому что в начале сентября осознал, что не умею работать с травмой, да и вообще работать не умею, и ничего не умею, ничего у меня не получается, и клиентам я только вред приношу, и книги мои никому не нужны, и друг я плохой, и жизнь не удалась.

Я думаю, у кого таких минут (часов и дней) разочарования и уныния не бывает - тот и не человек вовсе. У человеков такое бывает.

И вот, понимая, что профессию менять поздно, я решил срочно поехать учиться работать с травмой.
Это я на себя наговариваю. На самом деле тема интересует меня давно и глубоко, и я еще в середине лета записался на этот семинар, а потом забыл об этом, а потом начался сентябрь.

В сентябре я всегда печален и тревожен. Я знаю, с чем это связано, и я согласен быть печальным и тревожным каждый сентябрь, потому что считаю это правильным для себя, потому что через эти печаль и тревогу я чувствую связь со моей историей, с моей жизнью, с любимыми и дорогими мне людьми, где бы они ни были сейчас.
Так что обычно в сентябре я отдаюсь печали, наблюдаю за тревогой, воздаю должное памяти, оплакиваю потери. Я знаю, о чем все это, и даю себе время и возможность чувствовать и жить: читаю материалы об этом, смотрю фильмы об этом, пишу об этом сам.

Но в этом году я решил, что я теперь совсем живу настоящим, прошлое прошло и больше на меня не влияет, совсем никак. Не стоит "накручивать" себя, не стоит читать, смотреть, писать об этом.
И не стал.

Но сентябрь никуда не делся! И моя память тоже никуда не делась, и печаль никуда не делась, и тревога.
Но в этот раз у них как будто не было причины - я же решил, что причина больше не действует на меня.

Причину я спрятал, а печаль и тревога в организме остались. А организм у человека такой, что просто так ничего делать не любит, ему причина нужна. И поскольку настоящую причину я спрятал, организм (мозг - тоже организм) быстро соорудил себе вполне уважительные причины для печали и тревоги из всего ценного, что только было. "Работаешь? Пишешь? Дружишь? - годится! Ты ужасно работаешь, бестолково пишешь, да и друг ты никакой".

Я очень везучий.
Друг пришел в гости и мало того, что рассказал мне, какой я хороший друг, так еще и потыкал пальцем в календарь.
Очень искреннее письмо от читателя пришло очень вовремя.
Из "Гармонии" позвонили за подтверждением моего участия в семинаре.

Обстоятельства сложились так, что это был далеко-далеко не самый удобный момент чтобы бросить все и уехать. Но тревога же! Но я же плохой терапевт! Надо срочно еще учиться! И я поехал еще учиться.

Знаете, а в моем любимом институте меня очень хорошо научили. Прошло столько лет после окончания - и я доволен, что устроил себе возможность освежить в голове теорию, послушать истории "из жизни и практики", убедиться в том, что мои знания и представления не расходятся с тем, чему учат сейчас.

Но я также помню, что я помчался на этот семинар, спасаясь от тревоги, а спасаться от нее мне пришлось, потому что я предпочел не смотреть ей в лицо, отказать ей в ее законной причине, сделать вид, что ее больше нет. Ни ее, ни печали.

Но они никуда не делись, им пришлось спрятаться у меня за спиной и рулить оттуда.



Наши эмоции прекрасно умеют рулить нами, особенно если мы от них отворачиваемся. Да, даже если ты сто лет в терапии и сам терапевт. Да, ты просто лучше и быстрее видишь многие (но не все и не сразу) свои процессы и знаешь, что делать, когда что-то идет не так (признавать, наблюдать, тащить к своему терапевту). Но ты остаешься человеком, и у тебя по-прежнему есть твое осознаваемое и твое неосознаваемое, они периодически ходят друг к другу в гости и обмениваются подарками. Всё как у всех, просто немного виднее и понятнее.

В общем, красиво получилось. Вот так оно и работает. Далеко и быстро я бежал от своей тревоги и печали - "сапсаном" в Питер. Нет, не жалею. Да, семинар мне был полезен - переуложить и освежить знакомую информацию бесценно, особенно в такой важной и трудной теме. И я очень рад встрече с друзьями, и в Питере быть я люблю.
Но, ей богу, сессия с терапевтом чисто по деньгам и по времени обошлась бы намного дешевле. И ведь всё равно придется. В общем, летние каникулы кончились - пора возвращаться.
И, пожалуй, стоит уже продолжить "Сумасшедшего с тамплиерами", мне в организме явно не хватает контакта с важной частью меня.

Наверное, спросить о том, случалось ли вам неочевидным образом убегать от своих переживаний, а потом замечать это, и как вам этот опыт... это уж слишком?

Sep. 27th, 2018

vencedor

(no subject)

"Как ты будешь говорить с клиентами?" - спрашивали меня.
"К тебе придет клиент, и ты будешь вынуждать его говорить о тебе в мужском роде".

Я не собирался делать ничего такого.
Не знаю, какие картины рисовались в воображении моих учителей. В реальности все было просто - все было как обычно. Я уже несколько лет писал в дайри и в жж, всегда так, как говорил и говорю о себе - в мужском роде. И когда я начал работать и стал приглашать клиентов, ничего не изменилось. Я писал о своей учебе и работе в тех же блогах, и говорил о себе так же, как раньше. Я хотел, чтобы ко мне приходили те клиенты, которым это подходит, и не приходили те, кому не подходит.

Мне очень внушительно объясняли, что как терапевт я не подхожу для "нормальных" клиентов, потому что сам я не был "нормальным" в глазах моих учителей. И я сам верил, что ко мне не захотят приходить цисгендерные гетеросексуалы, извините за эти громоздкие слова. Только транс- и квиргендерные люди смогут быть моими клиентами, так я думал. И это меня не пугало, скорее вдохновляло.

Read more...Collapse )

vencedor

(no subject)

В очередной раз замялся перед тем как ответить, где учился гештальту.
Но это была какая-то другая заминка, не та, что раньше.

Раньше спрашивали, где учился, на воркшопах, где присутствовали коллеги из разных школ психотерапии. И после работы в кругу спрашивали с уважением и живой заинтересованностью: "Ух ты, а в каком подходе ты работаешь? а где так учат?"

И в первые годы после учебы мне было трудно отвечать из-за противоположных чувств, которые в такие моменты пытались разорвать меня на части. Я испытывал гордость и радость - от признания качества моей работы, от того, что люди увидели, как красив и эффективен гештальт, от того, что мои замечательные учителя многому меня научили, и я могу с гордостью назвать свой любимый институт.

Но одновременно мне хотелось сказать о том, что заключительные полгода учебы стали абсурдным кошмаром, что мои замечательные учителя, как будто забыли все, чему они же меня научили, стали говорить и делать странные вещи... Учившие меня несколько лет, позволявшие мне работать учебные сессии с их студентами, поддерживавшие в том, чтобы брать реальных клиентов, они вдруг стали говорить, что я свожу клиентов с ума, разрываю их контакт с реальностью, вынуждаю думать о сексе. "Это как если бы я пришла на сессию с клиентом в глубоком декольте," - реальные слова одной из моих тренеров.

Read more...Collapse )
vencedor

(no subject)

Бывало ли у вас такое когда-нибудь, чтобы видеть в человеке что-то такое, что ему самому не видно, или не нужно, или не по средствам (душевным, физическим) поддерживать и развивать?
Что-то оглушительно прекрасное, вдохновляющее, крышесносное, необходимое и достаточное, чтобы за этим человеком босиком на край света, чтобы с ним до гроба, чтобы любоваться - глаз не отводить? и быть рядом, и прикрыть спину, и полагаться как на себя.

А человек в ответ: нет, это не моё; нет, это всё в прошлом; нет, я этого не знаю и знать не хочу.

Его ведь воля? Его право? - Несомненно.

Но ты-то уже видел - краешек крыла, вырвавшийся из-под плотного плаща луч, звезду над его головой.
Что бы это ни было, как бы ни называлось - оно показалось тебе, и ты попался.
Бывает, и сам человек показывает.
А потом - в отказ.

Read more...Collapse )

Previous 10