?

Log in

No account? Create an account

Previous 10

Jul. 13th, 2018

vencedor

[sticky post] Здравствуйте.



Я Аше Гарридо, и это мой журнал.
Я думал написать здесь, что я писатель и психотерапевт, но оказалось, что этого недостаточно. Мне мало этих двух слов, чтобы представить себя.
Я - человек. Я делаю то, что считаю важным и ценным. Я делаю свое дело. Цель этого дела - уменьшение страдания. Можно делать это различными способами. И есть много людей, которые работают для этого. Разные люди выбирают разные способы. Кому какой больше подходит. Мне больше всего подошли два: рассказывание историй, гештальт-терапия. Историями я занимаюсь всю жизнь, гештальтом - с 2009 года.
В этом году я начал заниматься стилем, и это, как выяснилось, тоже путь уменьшения страданий через увеличение радости.

Здесь я бываю нерегулярно, но последовательно. Или наоборот - непоследовательно, но регулярно.
Иногда я здесь записываю важные для меня события и впечатления, выражаю мысли, высказываю мнения. Чаще выкладываю тексты - свеженаписанные, почти невычитанные, "горячие пирожки". В основном это главы романов, которые (главы) поначалу притворяются отдельными рассказами, но вы им не верьте. Я вот пару раз поверил, что рассказ, а пришлось потом целый роман дописывать. Сейчас как раз опять такой дописываю. Все, хм, рассказы цикла находятся по тегу семь слоников

Также здесь рассказываю о своих проектах, когда они у меня есть (помимо больших историй, которые я выкладываю по частям, см. предыдущий пункт). Например, сейчас - медленно, но упорно делаю бумажную книгу из текста по имени "Человек, которого нет". Эта работа оказалась куда более трудной и долгой, чем я предполагал. Но я не отступаю.

Я трансгендер, это означает, в данном случае, что я выгляжу как женщина, но воспринимаю себя как мужчину, думаю и говорю о себе в мужском роде. Об этом достаточно подробно рассказано в книге "Я здесь", которую можно прочитать здесь

Вообще все мои тексты - романы, рассказы и стихи - можно найти на СИ по адресу http://samlib.ru/g/garrido_a/ . Здесь они находятся по тегам рассказываю истории и говорю стихами и пою песни

О психотерапии я пишу очень редко, я ее работаю один на один с клиентом, и это каждый раз особенная история, не похожая на другие - и всегда секретная. Клиент может рассказывать все, что хочет, о своей терапии, а я - нет. И да будет так. Меня это устраивает, мне это подходит.
Но иногда я высказываю свое мнение по некоторым общим и частным вопросам. Сейчас это бывает редко, но не могу утверждать, что это не изменится.
Информацию о моей работе можно найти здесь

О работе со стилем пишу по тегу сделать красиво - там бывают картинки и отзывы клиентов.

Задавать вопросы, если что, можно в комментариях к этой записи.

Aug. 3rd, 2018

vencedor

Цезарь



Вапор он бросил прямо на дороге, даже не пытался припарковаться. Выбрался из-за руля и стоял перед станцией с пустым лицом, почти не дышал, только сглатывал трудно, через силу. Котел так и пыхтел вхолостую, гомункулы из мастерской двинулись было к машине, но брат Август шикнул на них, качнул головой: не сейчас. Сам попытался увести брата внутрь, но тот даже не заметил. Долго стоял, глядя в пустоту перед собой, потом вдруг принялся осматривать себя - руки, живот, извернулся, ощупал спину, поежился, что-то пробормотал, направился решительным шагом в здание, прямиком на верхний этаж, в душевую, по дороге раздирая застежки, сбрасывая одежду, как будто вокруг вообще никого не было.
Скреб кожу мочалками - ухватил сразу несколько в широкую ладонь, - и ногтями.
Потом рухнул на кафель, свернулся, обхватил руками голову и закричал.
Спал весь остаток дня и всю ночь, на рассвете поднялся, собрал в рюкзак смену белья, документы, бумажник, надел цивильное и ушел, по-прежнему ни на кого не глядя, не сказав ни слова тем, кто пытался его задержать.
Отчет о том, что произошло в доме Хессенов, написал брат Леон, который тоже там был, но пришел позже, пешком. Отчет состоял из подробностей, до тошноты уже знакомых за последний месяц: всё было под контролем, хоссы приближались, братья присматривали за намеченной добычей в соответствии с расчетами скорости и численностью прайда, затем внезапно хоссы ускорялись, их оказывалось вдвое-втрое больше, они нападали, когда при опекаемом были только наблюдатели, времени вызвать помощь уже не было, все заканчивалось слишком быстро.
Да, орден учел новый горький и кровавый опыт, и при возможности к опекаемому отправляли теперь не одного и не двух наблюдателей, как было принято раньше. Но это приводило только к большим потерям.
В этот раз выжили двое. Брат Леон остался, лишь попросил отпуск, чтобы съездить повидаться с родителями. Брата Цезаря орден, очевидно, потерял.
(Марвин именно тогда отправился в свой большой поиск – добыть для ордена одного-двух настоящих психологов, с хорошим образованием, опытных, но способных отличить невероятную правду от бреда, способных поверить в нечто выходящее далеко за рамки признанной картины мира. Он не надеялся найти подходящего специалиста быстро, и все же был обескуражен, насколько безнадежной ситуация выглядела даже через несколько месяцев упорных поисков.)
Цезарь знал, что уйти из ордена, остаться одному для такого, как он, равносильно самоубийству, может быть, отложенному, но очень ненадолго. Он пытался спать только днем, мучаясь по вечерам от головной боли и тошноты, он отсыпался по ночам, пробравшись в заставленные ящиками, заваленные тюками складские помещения, но это было слишком ненадежно. Если или, скорее, когда хоссы возьмут его след, никакие нагромождения товаров и оборудования не задержат их надолго. Он перебирался с места на место, зная, что это никак не отсрочит развязки: пространство в Промежутке между сном и явью – одно, и куда бы он ни бежал, для хосс он всегда будет там же, где они его обнаружили. На том же самом месте. Один.
Read more...Collapse )
vencedor

Снятся ли гомункулам сны



Фото (с)Camilla Didriksen


- Это уж слишком, - говорит она, придя на берег.
По тому, как она говорит, Йони понимает, что это цитата. Вопросительно приподнимает бровь. Она отводит глаза, как будто выдала себя чем-то – но в чем? – и теперь испугана.
- Если что, я ничего не понял, - на всякий случай говорит Йони. – Наверное, нам не стоит здесь торчать. Давай на острова?
- Если что, - в тон ему отвечает она, - я не умею плавать.
- Лодку незаметно не взять. Можешь крепко держаться за плечи?
Она кивает.
- Не бойся.
В ее улыбке больше отчаяния, чем веселья.
- Я не боюсь.

- Что будет, если твое отсутствие обнаружат? – спрашивает Йони.
Они лежат на песке, утреннее солнце сушит капли речной воды на покрытой мурашками коже. Река, кажется, застыла, лишь изредка проплывающий узкий лист, или веточка, или утиное перо выдают движение. Кузнечики стрекочут в траве, как испортившийся часовой механизм. Порхают бабочки – медленные, неразличимые между собой, нереальные в своем нарядном и беспорядочном полете.
- Ничего не будет, - отвечает она.
- Я думал, это серьезный проступок.
- Проступки бывают у людей. Как и преступление, наказание, вина, раскаяние, искупление, перевоспитание, исправление, возвращение на верный путь.
- А что у вас?
- Ты не знаешь?
- Никогда не вникал в это, честно говоря. Я вообще-то не ожидал, что так… так обернется. Наверное, это глупо и даже стыдно, и мне неловко перед тобой. Но я правда никогда об этом не задумывался. Расскажи мне.
- Оно тебе надо?
- Прости. Я действительно не замечал ничего… Никто вокруг никогда ничего такого не замечает, наверное. Я тоже. Это не оправдывает меня, если ты обвиняешь.
- Разве я могу обвинить человека?
- Ты в своем праве, - покорно соглашается с ее обидой брат Йонгельд. Хочет продолжить, но отворачивается, молчит.
Река стоит, как темное стекло между островом и обоими берегами, между ней и мужчиной и городами, которым они принадлежат.
Read more...Collapse )

Jun. 20th, 2018

vencedor

Сумасшедший с тамплиерами (4)



Привет.
Я подумал: что за путаницу я тут устроил с этими местоимениями: то "я", то "он" - когда речь все время, в каждый момент идет об одном и том же человеке - обо мне.
Мне-то точно удобнее так рассказывать. Есть возможность отстраниться, быть чуть дальше от своей истории в самые невыносимые моменты ее. И - говорить откровеннее об этих моментах и о своих чувствах, потому что на самом деле о себе самом многое из того, о чем я собираюсь рассказывать тебе, о себе самом такое и не расскажешь.
Как будто вырезал из картона фигуру и устроил театр теней.
А каково тебе? Как приспособиться видеть непрерывность действия, связанность всего в одну историю: одну жизнь одного человека?
И я вспомнил, как бывает в кино.
Вот герой сидит, смотрит в камеру и рассказывает о чем-то. А потом мы видим то, о чем он рассказывает, уже со стороны, не как собеседники, а как наблюдатели. И его голос, обращенный к нам, уже не слышен. Он там, внутри истории, не с нами, не обращается к нам, а проживает ее в реальном времени.
Кажется, это похоже на то, что я здесь делаю с местоимениями и сменой угла зрения: то я, который говорит с тобой, то он, о котором я рассказываю, как будто со стороны.
Тогда все просто: слушай, как будто смотришь кино, а я постараюсь так рассказать, чтобы тебе было хорошо видно.

Харонавтика: #4(47).13.10.2014. Mi misión
Когда собирался ехать к М., поймал в себе сильное раздражение: сейчас она спросит, чего я хочу, а почему я должен решать, чего я хочу? Я к ней приехал, это она здесь работает, вот пусть она и решает.
Это раздражение отчетливо срифмовалось с тем, что всю последнюю неделю ему как будто не хватало "командира". Он обнаружил себя в неразрешимой неопределенности. Он чувствовал свою бесцельность - и как будто не просто не знал своей цели, но и не мог сам ее выбрать, не знал, куда себя девать.

ДальшеCollapse )

Jun. 19th, 2018

vencedor

Сумасшедший с тамплиерами (3)



Привет.
Несколько дней я искал одно письмо, имеющее прямое отношение к разговору, но так и не нашел. То ли оно пропало и саморастворилось в недрах компьютера, то ли я его удалил, и это было бы странно, потому что я тщательно храню свои записки об этой истории. Так или иначе - его нет, и придется продолжать без него.
Это было сочинение, заданное мне М., на тему "Я и мое тело". Чтобы идти куда-то дальше, делать что-то новое, что устраивало бы меня в большей степени, стоит прежде всего осмотреться, что у меня есть сейчас, где я сейчас, в каких отношениях с этим, доставшимся мне не знаю почему, живым и реальным телом. Этим телом, которым я все чувствую и которым действую, этим телом, которым я ем и сплю, бегаю в парке и болею, которым смеюсь и плачу. Да, слезами которого я плачу о том, поломанном, порванном, отравленном, утраченном моем теле.

Обдумывая это письмо тебе, я в который раз задался вопросом: а что тебе до меня, до всего этого? Что может быть здесь для тебя?
Ведь я решил начать свою речь, когда, перечитывая свои дневниковые записи и отчеты, увидел, что там слишком много трогательного и осмысленного, чтобы "есть это одному". Очень уж хотелось поделиться.
Но чем?
У тебя свое тело, своя жизнь, и все устроено правильно и как положено (если только ты не такой же потерянный во времени и пространстве эмигрант неизвестно откуда и когда).
Но сегодня я понял интересную штуку. В норме мы живем каждый в своем теле и не ощущаем его как что-то особенное. Оно есть, оно было с нами всегда. Всегда. Мы же - когда здоровы и в порядке, - не замечаем, как дышим, не планируем, как сделаем шаг, не обдумываем тщательно способ сесть на стул или встать с кровати. Все происходит как бы само собой. Тело незаметно и неосознаваемо, пока не заболеет или не проголодается (добавь свои варианты). Оно есть - и его как будто нет. Оно здесь, но где именно?
И многое остается незамеченным и неоцененным.

ДальшеCollapse )

Jun. 12th, 2018

vencedor

Сумасшедший с тамплиерами (2)



Привет. Ты здесь?
Я собрался с духом и начинаю начинать. Все же кое-что придется напомнить - не тебе, так себе самому, чтобы подхватить нить повествования, которую я разматываю, спускаясь в этот лабиринт, с того места, где я ее оставил.

У меня есть М., и благодаря ее отваге, стойкости и мастерству я вот уже шесть лет распутываю узлы и колтуны, в которые сбилась моя память, моя история. После первых двух лет я начал собирать "Человека, которого нет" из записей, сделанных после сессий с М. и между ними. Тогда она предложила прервать нашу работу на то время, пока я пишу книгу. Я согласился. Нужно было разобраться с накопленной информацией, а регулярное добавление новых впечатлений сильно затруднило бы процесс. Когда я закончил книгу, мы продолжили работу. Теперь, четыре года спустя, я насобирал еще больше отрывочных сведений, коротких вспышек памяти, радостных и печальных результатов размышлений и бесед с друзьями обо всем этом. Так много, так много - вдвое больше, чем тогда. И я не очень понимаю, как мне рассортировать всю эту гору по отдельным кучкам в соответствии с темами, которые проявляются и мелькают то тут, то там.

Я несколько раз пытался сделать это. Собрал и распечатал все записи, взял ножницы и начал резать распечатки, раскладывать фрагменты в отдельные папки по темам. Но это не так просто: пришлось читать всё подряд. Через пару дней я слег. Да так, что не мог подняться с дивана от острой боли: напряженные мышцы сдвинули позвонки, а те пережали нерв. Лежал на диване и ругал себя, за то что прилег - если бы сидел, было бы легче встать. Но и сидеть было невмоготу. Хотел вызвать скорую, но понимал, что если даже дотянусь до телефона, то как потом? Я не смогу встать и открыть им дверь. Кое-как, ругаясь и шипя, сполз с дивана, встал, выпрямился - стало полегче, дошел до клиники, к счастью, она недалеко. Мази и таблетки свое дело сделали, но пришлось на время оставить опасное занятие.

С тех пор я несколько раз возвращался к нему, но каждый раз ненадолго: очень острые впечатления, очень больно и горько прикасаться к большей части того, что там записано. Мне грустно это признавать, но в одиночку мне не справиться. Может быть, вместе с тобой мне легче будет все это перечитать и разобрать на составляющие. Может быть, просто представляя себе, что ты там где-то есть, читаешь это со мной, слушаешь мои жалобы и ругательства, вздыхаешь и ругаешься, плачешь и смеешься вместе со мной, я смогу не чувствовать себя настолько наедине с этой историей, с моей памятью, которой и в которую мне самому так трудно верить порой.
Не знаю, заманиваю я тебя сейчас или пугаю. Пожалуй, и то и другое, одновременно.

Ты мне так нужен, говорю я. Побудь здесь рядом. Бу, говорю я. Там будет страшно. Останешься ли ты со мной?

ДальшеCollapse )

Jun. 11th, 2018

vencedor

Сумасшедший с тамплиерами

[Я обещал? Обещал. Пора выполнять.
Я начал "Сумасшедшего с тамплиерами". Ну, это тот текст, который начинается словами "Привет, это я, Лу". Продолжение "Человека, которого нет". И сейчас я выложу первую главу, то есть вступление.
Пишите, говорите мне, что я молодец. Или не говорите. Все равно буду продолжать. Но со словами поддержки оно завсегда веселее, вы же понимаете.]



Сумасшедший с тамплиерами

Привет, это я , Лу.

Я хочу говорить с тобой. Я не знаю, кто ты - и никогда не узнаю, скорее всего.
Я придумываю тебя прямо сейчас, а ты все равно не такой, каким я могу тебя вообразить. Наверное, каждый раз я буду придумывать тебя заново, другим, отличным от предыдущей версии. Может быть, однажды этот образ у меня в голове мимолетно совпадет с тобой реальным, но это будет очень краткое, незначимое совпадение, так что можно о нем и не задумываться. Я буду воображать собеседника, а ты уж как хочешь там. Мое обращение ни к чему тебя не обязывает. Тебя реального. Воображаемому тебе придется меня выслушать. Я буду говорить. Мне нужно.
Дело в том, что есть вещи, которые мне не удается сказать полностью вслух. Никому. И дело не в том, что некому. На самом деле - есть кому. Но я сам не могу сказать это так, чтобы получить полное удовлетворение от сказанного, чтобы ощутить завершенность высказывания. Оно продолжается и продолжается.
А ведь вчера я сам говорил одному человеку, что необходимо отметить завершение какого-то этапа, чтобы важный процесс мог продолжаться дальше уже на новом уровне. Иначе он может кружить и кружить в затоне и никак не вырваться на стремнину. И я чувствую, что мне пришла пора снова подводить итог - промежуточный, но бесконечно ценный, и даже без всяких "но".

И вот я хочу говорить с тобой, писать тебе - чтобы иметь возможность, во-первых, располагать неограниченным временем и вниманием твоими, мой воображаемый собеседник. И во-вторых - подбирать слова не торопясь, возвращаясь к написанному, добавляя или вычеркивая, разворачивая метафоры и сокращая монологи, разбирая свойственные мне длинные-длинные задумчивые предложения на краткие, энергичные. Или наоборот.
В общем, я хочу говорить с тобой. Нет, на самом деле - я хочу говорить тебе. У тебя нет возможности ответить, перебить, разорвать мое повествование своей собственной историей. Мы как будто неравноправны. Так и есть! Но на самом деле мы оба знаем: у тебя больше власти. Ты в любой момент можешь отвернуться и уйти. А я даже не узнаю об этом.
ДальшеCollapse )

Jun. 2nd, 2018

vencedor

Свет нового дня (окончание)

Начало здесь



***
- Я не знаю.
Молчит, смотрит в ладони. Хмурится. Осторожно предполагает:
- Может быть, они были сыты. Может быть, они просто... поиграли - и бросили?
- Да. Может быть. Но как ты это сделал? Поиграли, бросили. Но то, брошенное, как оно смогло зацепиться за жизнь, за живую плоть, укрепиться в ней? Как ты это сделал?
- Я не знаю. Я ничего не помню.
И снова:
- Кто ты? Как твое имя?
Мотает головой.
- Я пытался. Я все время… пытаюсь. Ничего. Нет ничего. Я знаю, кто я. Но я не знаю, кто.
- Может быть... Попробуем так: у каждого брата мечи. Свои мечи, не похожие ни на чьи другие. Попробуй вспомнить свои.
- Не помню.
- Закрой глаза. Представь: ты протягиваешь руки перед собой и разводишь в стороны. Раскрываешь ладони. Чувствуешь рвущийся наружу поток. Смотри. Смотри.
Он резко откидывается, распахнув глаза. Лицо белое, замер, не дышит, каменный. Но видно, как мелко подрагивают сжатые губы. Зажмуривается, поднимает перед собой руки и медленно открывает глаза. Смотрит на свои ладони, как будто не ожидал их увидеть. Осторожно проводит пальцами левой руки по правому запястью. Правой по левому, по кисти, по пальцам до самых кончиков. Складывает ладони, разводит, вертит ими, разглядывает с испуганным изумлением. Бледный, на лбу испарина. Качает головой.
***Collapse )
vencedor

Свет нового дня



Старая Александрия, когда-то обширный и густонаселенный торговый город, ныне вяло и покорно влачила участь захолустья, молодежь срывалась из родительских гнезд целыми стаями, город пустел, в то время как на другом берегу Ниила быстро росла ввысь и вширь Александрия Новая, сплошь камень и стекло, алюминий и снова стекло, и стекло, и стекло - дразнила свою прародительницу и соперницу издевательскими солнечными бликами, газовыми огнями набережных и проспектов, праздничными фейерверками.
Помпезный пятипролетный мост из гранита и чугуна, начатый в самом начале разделения городов в надежде на родственную их связь, за счет которой и Старая расцветет вместе с Новой, так и остался недостроенным. Старая Александрия откатывалась от реки, как будто отворачивалась, не желая видеть удачливую конкурентку. Дома ближе к Ниилу пустели быстрее, может быть, потому, что изначально были населены людьми более состоятельными, а они все перебрались на противоположный берег и составили «старую аристократию» молодого города. Сначала они вроде бы лелеяли планы проводить жаркое лето в изящных домах и парках на том берегу реки, затем пытались продать их - все дешевле и дешевле, но никогда достаточно дешево для того, чтобы остававшиеся жители пустеющего города смогли бы их приобрести. Затем и на это махнули рукой.
Когда-то в Старой Александрии было три пожарных станции. Одна сгорела, другая действовала до сих пор - та, что стерегла от пожаров дальнюю от реки часть города, где теперь сосредоточилась его жизнь. Третья же, маленькая и хорошо обустроенная, прежде служившая защитой роскошным особнякам, никому уже была не нужна. Ее, брошенную, некому было захватить, как и сами дома вдоль реки. Нищие и побирушки – и те перебрались в новый город, туда, где кипела жизнь, где была надежда на подачки и остатки еды из ресторанов и кафе, где модные благотворительные общества устраивали приюты и бесплатные столовые. Порядочные же люди не посягали на чужое имущество.
Так что ни вреда, ни пользы от пустующей станции сонный город не получал, а вот от сданной в аренду обрел очевидную пользу. Брат-квартирьер сумел растолковать это магистрату и договорился о постепенном выкупе на весьма приятных и для Ордена, и для города условиях.
***Collapse )

May. 8th, 2018

vencedor

(no subject)

Осознал, что здесь я этого не сказал, а сказал в дайри, фб и вк.
Потому что жж читаю, но отчего-то не пишу.
А вдруг кому интересно.
Поэтому.
Два поста оттуда сюда.

*
Через неделю будет год, как песни сочиняю.
И все обещал друзьям устроить квартирничек.
И все откладывал.
Меня останавливало что? Я думал: это такой маленький домашний концерт - чтобы выступать перед людьми, надо уметь играть, уметь петь - я не умею - надо учиться - некогда толком этим заняться - учиться я буду сто лет... И так бесконечно, я все откладывал и откладывал обещанный друзьям квартирник, потому что все никак не был готов.
Но наконец-то до меня дошло! Это не маленький концерт, это вообще не концерт! И даже не квартиник. Я не собираюсь выступать!
Я хочу просто поделиться, показать песни. Песни, а не свое исполнительское мастерство, которого нет.
Я не умею петь, не умею играть. С этого начнем. Я всех предупредил. Это вот такой факт.
А вот мои песни, которые никто кроме меня (в этом городе) не поет.
Я их сочинил - мне повезло, что они со мной случились.
И если хотите их послушать, приходите, что ли, 13 мая, это будет воскресенье, к шести часам. Будет домашник.
У меня здесь есть всякие шуршалки и стукалки, я их предоставлю всем желающим. Можно будет шуршать и стучать. Можно и свое принести. А можно и не только стукалки и шуршалки. Можно садиться рядом и подхватывать. Распечатки с аккордами тут точно нетрудно сделать.
А можно просто прийти и послушать.
В общем, будет чай и, думаю, не только чай. Как договоримся. Можем начинать договариваться.
Я все сказал, жду ответа, как соловей лета.



*
И вот я помню, что в воскресенье в шесть часов у меня домашник. И даже каждый день тренируюсь - пять песен из тех многапесен, которые я себе на голову сочинил, а теперь куда ж деваться, надо же их петь и людям показывать, иначе зачем все?
Иногда получается только три. Иногда - семь.
Все равно ссу ужасно.
Но это никак не влияет. Потому что в воскресенье в шесть для тех отважных, кто придет это послушать, я спою столько, сколько мы осилим.

Вот новую песню спел в телефон, чтобы еще храбрости набраться.

Кто хочет присоединиться к нам отважным - пишите, в личку координаты сообщу.

Previous 10