?

Log in

No account? Create an account
vencedor

Вот и еще история про Дока и всех

А мы играли в Блиц, и там теперь много новых прекрасных текстов.



Так на так

- Док, Док... Эй, Док...
- Ау?
- Давай, может, ты уже выберешься отсюда?
- Я что, опять здесь? – Док открыл глаза.
Рыжая погладила слипшиеся в сосульки волосы на его лбу.
- Мы все здесь.
Док попытался повернуть голову, чтобы осмотреться, коротко вздрогнул и замер.
- Тссс. Не двигайся.
Он переждал головокружение и боль. Совсем не прошло, но немного притихло – почти до терпимого.
- Кто еще?
- Я, ты, девочки. Они спят. Пусть. Им тоже досталось.
- А ты?
- Я только что пришла.
Док попытался сообразить, что к чему, но мысли были твердые, скользкие, он не мог слепить их вместе, их даже по отдельности трудно было удержать. А хуже всего была усталость. Не отчаяние даже – оно было как боль, его можно было терпеть. Можно было бы. Но усталость была сильнее и боли, и отчаяния, и она-то истончала терпение, стачивала силы. Ничего не выходит, понял Док. Ничего не выйдет. Все без толку.
- Ну, как тебе сказать, - протянула Рыжая. - По крайней мере, в этот раз ты сам помнишь, что ты здесь «опять». Это уже что-то новенькое. Наверное, это хороший знак.
Наверное, подумал Док. Но у меня уже нет сил полагаться на знаки. Нет сил ломать реальность через колено. Нет сил даже просто быть. Он закрыл глаза и перестал пытаться.

- Док, Док…
Судорожно втягивая в легкие воздух, он понимал, что спастись не вышло. К выдоху – уже знал: просто сон. Открыл глаза.
Мертвый стоял над ним темным столпом в темноте. В то, что и это - сон, Док даже не пытался поверить.
- Док.
- Да.
- Пойдем.
Когда он был маленьким, совсем маленьким, не старше трех, от такого отчаяния он ревел – горько, громко. Сейчас только медленно, трудно вздохнул. Проверил руку: чипа нет. Значит, он – это все еще он сам, Док, не Рей. Впрочем, Клемс – этот Клемс – наверное, не перепутал бы. Значит, так и есть. И надо идти туда, откуда он не так давно ушел, оставив короткую записку лиловой губной помадой на окне. Смешной и глупый вызов. Безнадежный крик о помощи.
- Пойдем.
Уже вставая, заметил, как мертвый смотрит на красное одеяло. Как? Никак. Взгляд пустоты. Долгий, неотрывный. Пустой.
Пожалеть его оказалось нечем.

Да и в дурдом идти – больше некому.
- Только мы с тобой. Живой и мертвый. Хотя… Пока я не приму душ и не выпью кофе, живым я себя считать отказываюсь.
- Не имеет значения. Кем ты себя считаешь.
- Да? – вздернул брови Док – Хм.

Опять долго, долго смотрел на разложенную перед ним одежду. Разглядывал ее, как будто пытался что-то спрятанное в ней отыскать. Может быть, бомбу. Или пытался притянуть ее к себе посредством телекинеза? Кто их знает, мертвых. Или нет, не так.
- Ты как будто эту футболку сам из ничего выделываешь, - сказал Док. – Или переделываешь. Тебе цвет не нравится?
- Пепел и вода, - медленно сказал мертвый. – Пепел и вода.
- Что? – удивился Док. – Это… стихи?
- Такой цвет.
- Да, неброско. Мы же по делу.
- Пепел и вода.
- Нет, - Док застегнул ремень и покрутился, проверяя свободу движений. – Не понимаю, что ты говоришь. У меня ком в горле от твоего голоса, и если бы ты был Клемсом, я бы сейчас тебя обнял. Но ничего у нас не выйдет, так что пойдем, вытащим Рея. Что нам еще остается. Оружия я тебе не дам, извини, и так выходит какой-то гребаный зомби-апокалипсис. Убить тебя могут? Нет. Я так и думал. Ну, пойдем.

По ночному городу доехали быстро, оставили машину недалеко, но так, неочевидно. Мертвому удивительно легко подчинялись замки, сигнализация на него не реагировала, система наблюдения не замечала – и Док шел словно в тени его несуществования, невидимый, как будто и сам не существовал. Пустынные лестницы, длинные коридоры, резкий свет, железные двери, тишина везде. Мертвый владел всеми навыками живого Клемса. Все па бесшумного танца, все плавные скольжения, четкие паузы, мгновенные броски. Жуть подкатывала, как тошнота, но Док уже включился, работал, на этом многое можно вынести, вообще все, так уж оно устроено, специально. Они проникли в царство диковинных аппаратов, листов черной пленки, просвинцованной резины. Док нашел подходящую перчатку и взял ее с собой. Он помнил дорогу, хотя уходил с девочками в тот раз какими-то нездешними путями. Понимал, что шли они тогда не на самом деле здесь, а дорогу помнил эту, другой никакой как будто и не было. В обход сестринского поста, по правой лестнице. Мертвый шел, кажется, на каком-то своем, неживом чутье. Доку стало легче, когда он заметил, что уже не пытается назвать напарника тем, живым именем. Не Клемс. Во всяком случае – не его Клемс. Ну, значит, не ему и разбираться. Хоть что-то.
Потому что вот уже нужная дверь, и если Рей за нею, то выносить его придется на руках, и с этим разбираться должен Док, больше некому.

На самом деле Док не знал, кто из них сейчас он сам – тот, кто лежит, накрытый до подбородка гладко расправленной простыней, или тот, кто стоит над лежащим и видит в нем себя. Разница, конечно, была: щетина, отечная припухлость бледного лица, темные тени вокруг глаз, болезненно сухие губы – и та пустота, которую сегодня Док уже видел во взгляде своего спутника. В зеркале никогда не случалось видеть свое лицо таким – застывшим без всякого выражения. Надо же, подумал Док, вот какой я буду покойник. Но Рей, конечно, был жив – простыня едва заметно поднималась и опускалась от дыхания. Работать, работать. С ума сходить будешь потом, когда от этого уже ничего не будет зависеть. Работать – иначе положат в соседней палате, и отличить вас друг от друга можно будет только по чипу. Да и то, небось, не поскупятся, пометят и тебя для верности. Док стянул простыню с лежащего, распустил ремни: на лбу, на груди, на бедрах; освободил руки и ноги. Скользнул взглядом по исколотым венам. Тут же стылый голос упырицы зашептал в уши, по спине продернуло горячим и ледяным, все поплыло перед глазами. Не смотри, одернул себя Док, не надо, ты там был, а теперь ты здесь. А это Рей, его надо забрать оттуда, его, не тебя.
Док надел ему на руку тяжелую зеленую перчатку, аккуратно завернул его в две простыни, выдернул ремни, затянул ими получившийся сверток, взвалил на плечо. Вот и всё, теперь только уходить.
- Ты неправильно понял.
Мертвый шагнул навстречу, заступая путь.
- Что?
- Не надо никуда его.
Док нетерпеливо дернул головой.
- В чем дело? Мы же за ним пришли. Ты сам сказал: пойдем, вытащим.
- Мы его вытащим. Не так.
- А… как?
- Его теперь. Не сюда.
- А куда?
Мертвый смотрел на Рея – так же, как на красное одеяло, из той же пустоты, из того же неутолимого одиночества. Перевел взгляд на Дока.
Док отодвинулся, увеличивая промежуток между.
- В смерть? Нет уж. Давай, дверь открой.
- Надо ждать здесь.
- Чего ждать? – зарычал уже Док. – Чего?!
- Она придет. Она заберет его отсюда. Сама.
- Ох, господи… - выдохнул Док, вспомнив собственные слова, произнесенные здесь же, вспомнив сегодняшнее пробуждение. – Нет, не придет. Я знаю. Я видел: они там. Они сами не выберутся оттуда. Так что на нее сегодня не рассчитывай, понял? Придется нам самим справиться с этим делом.
Мертвый выслушал его, кивнул и сказал:
- Убей.
И тогда Док пошел на него, просто шагнул вперед, сокращая промежуток, тот, непреодолимый, между мертвым и живым, и мертвому некуда было деваться – он отступил, уперся лопатками в дверь, толкнул ее, вышел в коридор; и Док поднял руку и показал знаками – вперед и направо, ты первый, пошел.
И они отработали отход чисто, как на тренировке, вышли к машине – все трое: живой, мертвый и тот, спеленутый, как младенец, ни мертвый, ни живой.

Док не стал зажигать свечи на алтаре. Просто оставил перчатку на руке спящего, устроил его на диване, накрыл пледом.
- Если я уйду, ты сможешь остаться здесь с ним?
Мертвый кивнул.
- Ты… - Док запнулся. – Ты ведь не можешь убить его?
- Я не убью.
- За стеллажом есть складное кресло – возьми себе. Я не знаю, сколько времени это займет. Но здесь, наверное, время все равно другое. Сюда никто не придет, но ты все равно охраняй его. Если проснется, просто не давай ему уйти. Сможешь? Хотя, я думаю, ничего тут не произойдет, пока мы не вернемся. Оставайся с ним. Просто оставайся с ним – я сделаю все остальное, а это придется сделать тебе. Я хотел бы обнять тебя… если бы ты был Клемсом.
Мертвый снова поглядел на него своим пустым, бесконечным взглядом. Док выдержал его, но после обнаружил, что смотрит сквозь выпуклые линзы слез. Коротко кивнул, отвернулся, поправил плед на спящем Рее. Надо было идти, все равно – больше некому. Мертвый потащил кресло из-за стеллажа, толкнул его плечом, сверху опрокинулась картонная коробка, по полу рассыпались маленькие бумажные пакеты. Мертвый смотрел на них, как будто не знал, как за них взяться – и нужно ли. Док поймал себя на том, что обрадовался отсрочке. Наклонился, сгреб рукой сразу несколько – укололся – что это еще тут? Сквозь прорвавшуюся бумагу высунулся острый деревянный клювик. Зубочистки? Калавера участвует в арт-проектах Мадлен?
- Это какой-то очень особенный зомби-апокалипсис! – с чувством сказал Док. – Такого мы еще не видели.
- Не видели, - согласился мертвый. – Иди. Я соберу. Это зубочистки. Это как веретено. Это как спящая красавица. Только Рей.
- Погоди, укололся же я?
- Не имеет значения, - повторил мертвый. – Не имеет значения. Кем ты себя считаешь.
- Хм, - сказал Док. – А что имеет значение?
- Кто ты есть.

Остатка ночи как раз хватило. Самому, без всепокрывающей тени мертвого, пройти в палату было несколько сложнее, но на этот раз Док шел почти открыто. Сбросил куртку, разулся и лег на голый матрас. Если их что-то не устроит, пусть сами раздевают, привязывают…
Спать. Он устал. С ума сойти, как же он устал. Как же он бесконечно, безнадежно устал. А надо работать. Что ж, в первый раз, что ли, или в последний? Док закрыл глаза, сложил пальцы, как выучено, сделал первый длинный-длинный выдох. Второй. Третий вырвался глухим стоном.
- Док, Док... Эй, Док...
- Да, девочка. Слышу. Давай выбираться отсюда.

Comments

В общем, я уже не удивляюсь, что опять ничччо не понимяу, все они там у тебя в хренадцать узлов завязались и сами себя не узнают, так что мне тем более простительно. Жду, когда распутаются :-)
и кто же он есть, Док... перестал жить в "я хочу быть с тобой"