?

Log in

No account? Create an account
vencedor

Хрустальный череп

Оригинал взят у garrido_a в Хрустальный череп
(варнинг 17 страниц 11 кеглем фейспалм)



(1)

Вываливаясь из окна библиотеки в буйно заросший сад под безлунным небом, он понимал, что смог уйти только потому, что умел кое-что, чего не умел он сам. Он сам? А кто он? Который из них?
Я – Рей. Нет, я – Док. Кто я такой?
Пройдя стремительной тенью через запущенный сад, перемахнув через стену и поднявшись на узкую крышу двухэтажного длинного дома, ступеньками изгибавшегося вдоль темной улочки, он помчался между высоких кирпичных труб, прячась в их тени, прилипая к старой черепице, мимоходом заглядывая в слуховые окна, выбирая, где сменить маршрут. Это делалось автоматически, и свободной частью сознания он как бы ощупал себя изнутри.
- Я – Рей.
- А я – Док. Мы уйдем.
- Не уйдем. Чип.
И Док понял, что знает про чип, потому что про него знает Рей. И понял, что бежать и скрываться бессмысленно: его передвижения с орбиты – как на ладони.
Но пока что он бежит, и ему даже удалось оторваться от погони – и здесь, в каменном лабиринте старого города до него не так легко добраться. Есть несколько минут – думай, думай! И беги, то и дело меняя направления и уровни, сворачивая и поднимаясь, молясь, чтобы здешний город не отличался от того Вирварбурга, который он считал своим.
Чип вот здесь, у запястья, если знать – даже можно нащупать уплотнение под кожей. Значит, нужен нож… При попытке несанкционированного доступа чип убивает, подсказал Рей. Значит, нож не нужен. Ну что, всё? Они ведь стреляли – они снова стреляли в него, и уже не ампулами со снотворным. Так на так – сегодня у кого-то в плане его смерть. Чип или преследователи… чип или свои. Хотя какие они свои, при таком раскладе?
- Что делать, Рей?
- Смотря что ты хочешь получить в итоге.
Как знакомо! Док невесело рассмеялся. А чего он ждал от самого себя? Вот так и понимаешь, за что тебя называют занудой.
- Что делать, Рей? Быстрее!
- Беги.
- Я бегу.
- И думай. Нужен транспорт и экранирование.
- С первым проще.
- Думай.
- Кабинет дантиста через улицу отсюда, в тупике.
- Годится. Транспорт?
- Для автомобилей Старый город закрыт, но мопеды…
- Надеешься, что кто-нибудь оставил скутер на улице на ночь?
- Нет. Но внизу кто-то едет.
- Давай вниз.
Док съехал на руках по боковинам пожарной лестницы, сориентировался по звуку – отголоски, плутавшие в тесных улочках, изрядно сбивали с толку, но…
- Аккуратней, ты без перчаток. Или руки не свои – не жалко?
Док понял, что сходит с ума – но с этим можно разобраться потом, как и с ободранными о ржавое железо руками. А вот ночного ездока упустить никак нельзя.
Позволив скутеру неторопливо прокатиться мимо, чтобы не быть ослепленным светом передней фары, Док выскользнул из-за угла. Скутер был, насколько он смог разглядеть, угольно-черный, смахивающий на богомола со сложенными перед головогрудью хищными лапами. Рулила им девушка –длинный подол был собран складками на коленях, вплетенные в волосы розы казались черными там, куда не доставали отсветы фары. Док в два счета догнал бы ее, но не успел: она затормозила, слегка развернув скутер, так, чтобы легко на него смотреть, но не направлять свет прямо ему в глаза. И приглашающе похлопала по сиденью за собой рукой в лайковой перчатке. Черной, конечно.
- Ты?
- Давай, скорее. Я знаю, где тебя точно не станут искать.
- У меня чип. Оказывается, у меня здесь… – Док помахал рукой, лицом выражая гнев и отвращение. – Чип. Спутники меня везде найдут.
- Там не найдут.
- У тебя есть экранированный бункер?
- Нет. Но бункер – не единственное решение. Поедем, я покажу тебе. Садись.
- Они будут видеть, куда мы едем. Здесь рядом кабинет дантиста, давай туда.
- Так чип в руке или в зубе?
- В руке. Но там есть рентген – как-нибудь заверну руку в свинцовый фартук…
- Ах, да! – воскликнула Калавера и скинула с плеч тряпочный рюкзачок. – Я торопилась, так что тебе придется мне помочь… Это быстрее, чем грабить стоматолога.
С этими словами она вытряхнула в руки Доку несколько плиток шоколада.
- Давай, не стой, скорее! – и показала пример: сорвала бумажную обертку, аккуратно сняла фольгу. – Давай остальные.
- Боюсь, этого не хватит. Я не знаю, как пеленгуется этот чип, и Рей тоже.
- Ничего, это только начало. Давай, давай!
Вдвоем они распотрошили шоколадки и бросили их на мостовую, оставив только фольгу. Калавера молниеносно обернула серебристой пленкой запястье и половину кисти Дока, поверх намотала пару витков скотча.
- Есть! А теперь…
Зловеще улыбаясь, она вытянула из рюкзака огромную темно-зеленую перчатку.
- Не только фартуки бывают свинцовыми, Док. Я украла ее в той больнице, как знала, что пригодится. Надевай. И – поехали уже.

***
В неосвещенной кухне Калавера ловко упаковывала бутерброды, наливала в большой термос кофе, говорила, не останавливаясь:
- Когда-то здесь была усадьба: большой дом, хозяйство, парк. Во время той войны одной из сторон потребовалось обеспечить сектор обстрела – большой дом снесли, остались хозяйственные постройки и парк. Наследников не было, все отошло государству, а потом всю эту землю выкупил застройщик. Часть хозяйства переделали в большие студии и лофты, построили особняки… Здесь нет улиц. Знаешь, какие смешные здесь адреса? Птичий двор, 5. Или Конюшни, 8. Есть и Свинарник, представляешь?
Док не сразу ответил: как раз застегивал последнюю пуговицу – левой рукой. Правая, по-прежнему спрятанная в просвинцованную перчатку, была почти бесполезна при переодевании. Было что-то странное в одежде, которую Калавера выдала ему. Рубашка на удивление пришлась ему в пору, как на него куплена. Джинсы, впрочем, тоже сели почти идеально. Но не в этом была странность. Эта одежда была как будто… необитаемой. Стираная, но не ношеная. Док не смог бы объяснить, как он это понял – но был почти уверен, что понял правильно. Осталось проверить обувь. Несколько пар ботинок и кроссовки стояли в ряд перед ним, ожидая примерки. Калавера требовательно уставилась на него: будь здесь, откликайся! Док послушно откликнулся:
- И кто-то согласился жить с таким адресом?
- Они гордятся своим адресом. Представь себе очаровательную блондинку, которая небрежно бросает: «Я живу в Свинарнике». Или: «Заезжай за мной в Свинарник!» В этом есть стиль и характер. Это очень вызывающе и по-настоящему оригинально. По крайней мере, так было написано в рекламном проспекте в шестидесятых... Да нет, он просто сохранился с тех времен в альбоме с фотографиями. Как тебе кажется, Док, это действительно оригинально?
- Э… Пожалуй, да. А ты?..
- Нет, у меня не так смешно: всего лишь Липовая аллея, 1. Здесь действительно была одна из аллей парка. Собственно, все так и осталось: липы и широкая тропа между ними, вымощенная деревянными плашками… Дома стоят вдоль нее, а подъездные дороги проложены за ними. Мои родители здесь жили, а вообще-то это дом моей мамы, она здесь родилась. В общем, это мой дом, в каком-то смысле. Не слишком понятно, да. Но и не важно, к счастью.
- Скажи, это одежда… твоего парня?
- Нет. Неважно.
- А на куртке бирки не срезаны.
- Я сказала, неважно. Оторви. Док, ты нервничаешь?
- Есть немного. Я все-таки не уверен насчет перчатки. То, что Рей знает… Именно то, что он знает так мало – это меня… нервирует. И там какие-то… странные эксперименты, секретная техника и все вот это. Я начинаю думать о зомбировании, лучах смерти, торсионных полях, нанопередатчиках на нуль-волнах… Вот вся эта лабуда. Похоже, у меня развивается паранойя. Или я схожу с ума. Только еще не понял, в какую сторону.
- А есть выбор?
- Угу. Если я – Рей, вообразивший себя Доком, то это одно. А если я – Док, но попал в тело Рея… То есть, думаю, что попал. Потому что у меня не было этого рубца и этого чипа. Значит, это тело Рея, и здесь присутствует только мое сознание. Но если я на самом деле Рей, который забыл, что у меня есть чип, и воображаю, что я Док из другого измерения…
- Я уже запуталась! – мрачно сказала Калавера.
- В том-то и дело.
- Главное, что ты переоделся. Грязную одежду заберем с собой, на всякий случай. Я уверена, что они тебя здесь искать не будут, но мало ли. Знаешь, сколько шпионских фильмов я посмотрела за свою жизнь?
- Сколько?
Калавера загадочно улыбнулась, подхватила набитую доверху сумку и сунула Доку пустой пакет.
- Сложи и пойдем в храм.
- Ку-да? – по слогам удивился Док.
- Увидишь.
- Ладно, но шнурки я одной рукой не завяжу.
- Заправь за язычок, здесь правда совсем рядом.

***
Темнота была пропитана тонкой сладостью доцветающей липы.
- Зажмурься, - сказала Калавера и потянула его за руку в толстой перчатке. – Я хочу, чтобы ты это увидел, как надо. Просто сделай эти десять шагов с закрытыми глазами. А теперь голову вот так…
Положив холодные ладони на его виски, он сориентировала его в нужную сторону.
- Когда я досчитаю до трех, слегка приоткрой глаза и смотри только вперед, пожалуйста. Только вперед. Здесь безопасно. Сейчас здесь никого нет – я бы почувствовала чужих. А соседи крепко спят. Просто доверься мне, ты делал это уже не раз… два… три.
Зеркало спокойной воды, в котором отражается темное небо с самыми яркими его звездами, окруженное черным в безлунную ночь лесом. Посередине озера остров почти правильной квадратной формы. На ближней стороне квадрата – деревянный причал, от него вверх по крутому склону уходит дорога и там, на холме, встречается с нижними ступенями лестницы, ведущей на вершину пирамиды. В мерцании звезд, в отраженном блеске от гладкой воды очертания ее легко вызывали ассоциации с культовыми постройками древних цивилизаций Мезоамерики.
- Ничего себе, сооружение…
- Теперь можешь оглядеться.
Магия рассеялась: просто липы и кусты сирени вокруг большого пруд, просто маленький островок посреди него, явно искусственного происхождения. Дощатые мостки, тропинка, насыпь – и, действительно, пирамида, но метра три в высоту, не больше, построенная из досок.
- Подержи сумку, - сказала Калавера. – Я лодку вытащу.
- Нет уж, давай я.
- Это моя лодка, Док. И моя пирамида. Не командуй здесь.

Вскоре лодка заскользила по воде под мерные взмахи весел. Калавера велела сидеть смирно, и он подчинился: действительно, это ее лодка. Странно это было: он смирно сидел на корме лодки, а впереди на веслах она, в черном, в розах, с жутко разрисованным лицом. Белила как будто слегка светились в темноте. Без напряжения она поднимала и опускала весла, и тихие всплески отмеряли время в застывшей тишине. Док подумал о Хароне – но здесь ему не было места, просто потому что… Потому что это…
- Это моя лодка, - тихо и властно сказала она. – И мой берег.
Доку показалось, что он перестал ощущать свой пульс – привычное биение крови внутри, которое и не замечаешь… пока вот так не заметишь, что его нет. Тишина внутри пугала. Он успел подумать: через сколько времени отключится мозг? – но Калавера заговорила совсем другим голосом, и позу слегка переменила, и все вокруг стало почти обыкновенным: просто ночь, просто пруд, просто лодка.
- Легенда такая: мой отец спросил соседей, не будут ли они возражать, если он построит на озере пирамиду для дочки. Остров здесь был и до того, при графах на нем были домики для лебедей. Соседи не возражали, с условием, что они смогут устраивать пикники и фотографироваться на фоне, ну, все это. Пирамида – вот она. Но никто никогда больше не приплывал на этот остров, конечно.
- Конечно, - откликнулся Док, приложив ладонь к груди. Сердце билось, как обычно. Разве могло быть иначе? Но он знал: было.
- Я здесь играла в детстве.
- Одна?
- Конечно. С таким лицом – ни одна мамочка не подпустила бы ко мне свое дитятко.
- Я думал, это краска, грим.
- Нет.
Док понял, что дальше спрашивать не нужно, и не стал, просто кивнул. Через минуту лодка стукнулась в край мостков. Приехали. Два десятка шагов по тропинке – и, согнувшись, они вошли внутрь пирамиды. Там было темно, как в склепе, но Калавера протянула руку и точным движением взяла с полочки над дверью коробок спичек. При вспышке, ударившей резкой серной волной, Док увидел в глубине что-то вроде черного алтаря, уставленного свечами. Здесь были тонкие и толстые, прямые и витые, круглые и квадратные – всех видов, все белые, как кости, те самые, которые имеют в виду, когда пишут, что кости белеют. Калавера зажигала свечи одну за другой, и они расцветали желтыми и оранжевыми лепестками. В середине, между свечей, Док увидел нечто, в мелькающих тенях показавшееся сначала хрустальным шаром, горящим отраженными и преломленными лучами. Но когда Калавера отступила от алтаря, Док увидел, что это не шар. Да, это был большой, с два его кулака, округлый хрустальный… предмет. Ямы пустых глазниц обрамлял затейливый орнамент, захватывая впалые щеки, и зубы, весьма натуралистично выточенные, сверкали в застывшем оскале.
Док почувствовал, как накатывает приступ хохота. Еще не хватало – нервически рассыпаться в смеховой истерике. Слишком много всего, слишком нелепо и нарочито. Девушка с жуткой татуировкой на все лицо, пирамида ацтеков из крашеных досок, черный алтарь и череп – хрустальный череп богини смерти! О, дух Индианы Джонса, храни меня от чего-нибудь – от чего там еще имеет смысл меня хранить?
Пара аккуратных вдохов и медленных выдохов, и волна смеха отступила. Приглядевшись в разгорающемся свете, Док обнаружил, что перед ним вовсе не алтарь. Просто письменный стол, старый поцарапанный письменный стол с выдвижными ящиками, покрытый прямоугольным куском стекла. Оно все было залито потеками воска, но в промежутках можно было разглядеть цветные пятна и, кажется, какие-то лица, руки. Фотографии, понял Док, или вырезки из журналов. Ничего необычного. Да и череп, если смотреть непредвзято, не напоминал загадочные артефакты Мезоамерики. Всего лишь шкатулка – вон, сквозь насечку узора проступают расплывчатые силуэты катушки, пестрой подушечки для иголок. Окружающая обстановка меньше всего напоминает храм. Скорее, это комната девочки-подростка. Слева от стола, как будто подпирая наклонную стену, – зеленый диван, с горкой вышитых подушек и парой клетчатых пледов, аккуратно сложенных на спинке. У противоположной стены – простой деревянный стеллаж, забитый коробками. Выдыхай, Док. Никакой мистики. Отец построил для любимой дочки шалаш, «штаб», и здесь она играла в одиночестве, когда была маленькая, а после, должно быть, предавалась девчачьим и девичьим мечтам, читала, ворожила, как все они, как все они.
Калавера, должно быть, наблюдала за ним – и что-то разглядела, какую-то едва приметную смену выражений на его лице, потому что заговорила точно тогда, когда он совсем успокоился и расслабился.
- Здесь можешь снять перчатку и все остальное. Как бы он ни выглядел и чем бы ни казался – это мой дом, мой храм. Здесь моя сила. Пока горят свечи и свет играет в черепе, никакие спутники не найдут твой чип. Что ж вас заклеймили, как…
- Это не мой чип, - отрезал Док. – Это его.
- Да, точно не твой, - согласилась Калавера. - Раз ты не говоришь: «я сам на это подписался». Ты любишь это говорить.
- На это я не подписывался. На чипы – точно нет.
- А если бы было нужно?
Док промолчал.
- У них наверняка было хорошее объяснение, - как могла, утешила Калавера. - Что-нибудь такое: «чтобы мы всегда могли прийти тебе на помощь, парень». И потом, знаешь, мир к этому идет: пометить всех, следить за всеми. Ради их собственной безопасности. Кому как не секретным службам быть на переднем крае прогресса в этой области?
- Я на это не подписывался, - спокойно повторил Док. - Я не знаю, как было бы, если бы нас на это подписывали. Но нас не подписывали – и я не подписывался. А сослагательное наклонение – это несущественно.
- Брось, Док. Ты уже сколько времени живешь в сослагательном наклонении. То так, то эдак. Если бы то, если бы это… А если вот так еще… Только и прыгаешь из одного варианта «если бы» в другой.
- Но в каждом отдельном – имеет значение только то, что есть в нем. И вот факт: там нас на это не подписывали. И я не подписывался. А здесь – здесь по-другому.
Он потрогал кончиками пальцев еле заметную «ниточку» - тонкий рубец у запястья.
- Надо же, хорошо заполировали. Как же Рей в это влип?
- Не рассказал?
Док отрицательно качнул головой и вдруг зевнул – длинно, громко.
Калавера наклонилась над сумкой и выставила на край стола, на свободное от свечей место, термос, пластмассовый контейнер, еще какие-то свертки.
- Сэндвичи, кофе, омлет. Все для тебя. И поспи, Док, нам еще отсюда выбираться. А мне пора. Вернусь к вечеру.
- Куда ты?
- На работу, конечно. Там, снаружи, уже утро.
- Ты работаешь? – удивился Док. - Где, кем?
- Я – модель, Док. Просто бомба в этом сезоне. Работы много. Но сегодня будет последняя съемка, а потом мы отсюда уйдем. Ешь и спи.
- А ты?
- Вот правда, Док, за меня не беспокойся.
- Я не знаю, что о тебе думать. Как все это понимать. Мне очень некомфортно, когда я не понимаю, что происходит.
- Разве ты еще не привык?
- Как сказать…
- Ладно, давай так. Сейчас мне правда пора, а вечером хватит времени поговорить. Ты потерпишь до вечера?
- Если я буду знать, что вечером ты объяснишь, кто ты или… что… В общем, я просто до вечера отодвину свое непонимание, и оно меня не будет беспокоить.
- Хороший навык.
- Да уж.
Она улыбнулась перечеркнутым множеством кривых штрихов ртом и нырнула в низкий проход наружу.
Док налил кофе в крышку термоса и принялся за еду. Он был зверски голоден – интересно, когда Рей сегодня ел? Может быть, только завтракал, а потом все было… как было. И теперь – одной своей частью он, конечно, верил, что здесь такое особое пространство, вне остального мира, и спутники не засекут предательский чип. Но другая его часть отказывалась верить в этот вздор, так же как в сказки о зомбировании, лучах смерти, торсионных полях, нанопередатчиках на нуль-волнах. Одной рукой управляясь с сэндвичами и омлетом, он выдвинул верхний ящик стола. Оттуда, с картонной обложки, с жестокой прямотой невинности на него смотрела Калавера. То есть не сама она, а та кукла, какой он ее считал в начале – то есть, если разобраться, ровно до сегодняшней ночи. Как он мог забыть? И как она могла быть девушкой – высокой, почти с него ростом, с повадкой и статью танцовщицы, с длинными густыми волосами и прямым суровым взглядом? Настоящей девушкой, не во сне, не в бреду. Стоп, сказал себе Док. Откуда ты знаешь, что это не сон и не бред? Рей ответил: если и бред, то мой. Давай, разбирайся, что тут творится. Док протянул руку и вынул книжку из ящика стола.
Это была обычная детская книжка в обложке из толстого картона с закругленными уголками, с простыми яркими картинками внутри. Картинки были на каждом развороте – и немного текста в придачу. На всех картинках была та же самая кукла – в разных ситуациях, в разной обстановке. То на ней была пышная балетная юбочка, то красная шапочка с помпоном, то огромный свитер с подвернутыми рукавами. Вокруг были цветы и бабочки, черно-белый щенок, что-то еще детское, забавное. Сама она была… Док не нашел подходящего слова. Закрыл книгу, чтобы рассмотреть обложку. Ни названия, ни автора. Только портрет смешной и страшной куклы-калаверы. Ладно, сказал Док, почитаем.
- Давай, - откликнулся Рей. - Только не вздумай заснуть.
- Я-то не засну, сам смотри не срубись.
- Интересно, имеет ли смысл нам между собой меряться…
Док засмеялся.
Устроившись на диване, с подушками под локтем и под спиной, так, чтобы термос и сэндвичи были в пределах досягаемости, он раскрыл книжку и прочитал первую строчку: «Меня зовут Зигмунда Фрейда». А я Док, сказал Док. А я Рей. Ну что ж, давай знакомиться.

ту би континуед

Comments