?

Log in

No account? Create an account
ждать

Человек, которого нет - 21

Неокончательный диагноз: Жажда

Он все еще рвется вперед, за каждым глотком памяти, готовый встречаться со страхом, горем, отчаянием снова и снова, если удается вынести из прошлого хоть немного знания о себе.
Он еще оценит милосердие забвения. Но это будет потом, через полтора года после начала работы с М.
Но пока еще жажда знания о себе, жажда памяти пересиливает накапливающуюся раз за разом усталость.
Записи первых сессий были приведены в хронологическом порядке, для того чтобы ты, читатель, мог видеть, как это начиналось, как открывались источники воспоминаний, как он получал доступ к этой горькой воде. Дальше сессии будут собраны по событиям или темам, которые их объединяют, чтобы яснее показать связи между ними. Хотя многое окажется собрано просто в случайном порядке – когда окажется слишком сложно вычленить самую главную связь. Потому что очень скоро всё окажется связано со всем – совсем как в жизни, - в одной сессии станут перекликаться разные темы, и между темами окажется множество связей, очевидных или подспудных, но неотменимых. Это будет нелегкое чтение, так что…
За мной, мой читатель, вернее – за ним.
Если хочешь.

Разговоры на полях: 25.12.12 - Хотя бы лучший...
Пытался объяснить терапевту разницу между мной и ей.
- Понимаешь… Ей надо было быть отличницей. И делать все на отлично. А мне надо быть лучшим.
- И в чем разница?
- Ну, если требование - делать все на отлично, то неважно, как там другие, пусть бы и все сделали на отлично, и ты тоже на отлично – и всё, этого достаточно. А если должен быть лучше всех, то если кто-то еще сделал на отлично, то тебе надо как-то сделать еще лучше, хоть на три процента...
- Какое-то это очень... жестокое обращение с собой. Зачем это так?
Набычиваюсь, упрямо и жестко, а потом начинаю смеяться от неожиданного ответа. Он пришел из глубины, такой отчетливый и очевидный, и он не вписывается в ее историю вообще никак. Говорю об этом К. и объясняю:
- Я гей. Должен же я быть хотя бы самым лучшим.
- Хотя бы самым лучшим?
- Да, во всем.
- Ты как будто немного виноват в том, что ты гей?
- Гей предположительно сорокового года рождения не может быть немного виноват.
- Уууу... Угу.
- Раз уж я такой негодный сын... Должен быть хотя бы лучшим. Во всем остальном.


Записки сумасшедшего: Притяжение земли

Когда я учился психологии, чего только не было в группе, когда изучаемая тема каким-то образом касалась личных историй участников. И слезами обливались, и ругались непотребно, и скорбно молчали. И я в том числе, конечно.
Но единственный за четыре года учебы был такой день, когда я дважды выходил из класса, чтобы умыться и продышаться, потому что тело немело и теряло чувствительность, голова кружилась, и дышать было нечем. Это день, когда мы работали тему «Семья как система». Выходил, вынимал себя из дурноты: умывался холодной водой, старательно дышал, выходил на улицу и совершал короткий забег вокруг здания - и шел обратно… чтобы через час снова плескать в лицо из-под крана.
Что ж, после этого я посвятил отношениям с родителями – ее отношениям с ее родителями, наверное, - не один час в личной терапии, и в основном все больные места были исцелены, конфликты исчерпаны, воцарились принятие и любовь с благодарностью, хотя мне по-прежнему кажутся непозволительными некоторые их действия в отношении своей дочери (или не некоторые, а очень даже многие), но это уже не болит. Лечили-лечили да и вылечили. Отрыдал за нее. Рано или поздно это наступает, особенно если один из родителей умер, а другой живет в соседнем государстве, и видеться с ним получается не чаще раза в год на пару недель.
Но это – про нее. А что же про меня? Я об этом даже не думал. Как-то в голову не приходило, что не из яйца аистиного я вылупился и не из глины вылеплен, не Колобок и не Дюймовочка из семечка, кто-то должен был меня зачать и родить. Даже если нашли в капусте – кто-то ведь нашел, кто-то растил и воспитывал. Я не задумывался об этом.
Пожалуй, я так мало знал про себя самого, про взрослую мою жизнь и деятельность, которая и есть выражение и подтверждение моего «я», что самым простым и логичным вопросом: своим происхождением - попросту не успел заинтересоваться. Больше волновало другое. Я так мало знал о себе самом, что неизвестно было, чье же происхождение я буду выяснять.
Хотя тонкая ниточка у меня была: почему-то я знал, что я был приезжий в том любимом городе, и даже в стране; и я как будто знал, в какую сторону смотреть: Европа, и приближаем картинку – Испания, и еще ближе, фокусируемся… Галисия, край света, finis terrae, край магии и перекрестков, христианских святых и колдовского живого огня, путь Святого Иакова и русалочьи озера, кельтская кровь, родственный португальскому язык, меланхолия и волшебство тягучих песен, переменчивая погода побережья, крепости и обрывы над морем. Впрочем, этого всего я и не знал сначала, узнавал постепенно, именно потому что глаза мои то и дело поворачивались в сторону Галисии, хотя бы мельком взглянуть, не приглядываясь, по касательной. И я читал о ней все, что смог найти. А другие области Испании как будто и не существуют – никакого интереса.
Ничего, ничегошеньки не было у меня в подтверждение этой версии, я ее и за версию не считал, так, баловство, надо же что-нибудь думать, не всерьез же это. Но вот насчет переменчивой погоды – того, кто вырос у Балтики, переменчивой погодой не испугаешь. Он даже и удивится: а что, бывает по-другому? И еще крымские белые камни, прорастающие из склонов над морем, казались очень знакомыми и привычно-удобными, чтобы бегать и прыгать по ним – мне, жителю восточно-прусских болот, - когда я впервые приехал в Крым. Но я тогда еще не искал в интернете галисийских пейзажей, даже не думал об этом. Просто в голову не приходило.

Неокончательный диагноз: Семейные ценности

Психологи говорят, что одно из самых трудных противостояний в жизни человека - противостояние родительской фигуре. Мы снимаем этот слепок с реального родителя, и в то время, когда мы малы, бессильны и беззащитны, полностью зависимы и точно не выживем, если родители (или те, кто их заменяет) нас оставят; и сопротивляться им мы физически не способны: они больше и сильнее. Ужас-то какой, если вдуматься. И знаки этого ужаса человечество хранит в глубине общей памяти, в мифах. Вспомнить хотя бы отца богов Хроноса, пожиравшего своих детей. О нем нам рассказали греки, те самые просвещенные афиняне, которые оставляли «лишних» новорожденных в глиняных горшках за городом, может, кто бездетный подберет, а не подберет - что ж, мы его не убивали. Эти же греки рассказали историю Эдипа: о том, как было предсказано царю Лаю, что он умрет от руки своего сына, и он велел выбросить его на третий день после рождения, да еще и ноги проколоть, чтобы никто не позарился, видимо. Впрочем, не только у древних греков бытовали такие истории о вражде отцов с собственным потомством. Так вот непросто все в отношениях отцов и детей…
Что же до нашего сумасшедшего, он не искал своих родителей, отправляясь по пути утраченных воспоминаний. Но если этот человек и вправду был, никак невозможно обойтись них. Без матери, без отца не обойтись. Они должны были существовать, и рано или поздно – обнаружиться. Так и вышло - случайно, как в дешевых мелодрамах. Сумасшедший просто смотрел кино.

Записки сумасшедшего: Очень страшное кино

Есть некий фильм, в котором действие происходит в Испании в годы гражданской войны. Фильм наполовину мистический, наполовину очень реалистичный, как по мне – неприятно-жуткий, чересчур сказочный для исторической истории, слишком реалистичный для легенды. Трудно смотреть, соединяя оба пласта, и от обоих сердце рвется. Но в целом вполне переносимо.
В первый раз я смотрел его давно, задолго до начала работы с М.
Тогда только слегка кружилась голова от темных комнат большого каменного дома, и по телу растекалось ощущение нереальности. Испания, конечно, сказал я себе, погрустил о кровавой и жуткой истории, рассказанной в фильме, отложил в памяти, что, может быть, когда-нибудь стоит пересмотреть ради интерьеров – явная, хоть и слабая реакция требует внимательного изучения. Да и все на этом.
Но спустя несколько месяцев после начала работы с М. захотелось посмотреть еще: такие раскопки веду, так мощно и последовательно - и все-таки интересно про детство, да? Страшно интересно. И когда однажды в сессии с М. я предложил поискать дорожку к детским воспоминаниям, то обнаружил, что всем телом вжался в спинку дивана. С чего бы это? Впрочем, в тот раз мы занялись другими воспоминаниями, туда не пошли.
Не пошли и не пошли, но интерес остался, а про страх-то я и забыл. Это ведь дело обычное: человек уверен, что у него было счастливое благополучное детство, пока не начнет вспоминать подробности.
И вот как-то вечером в ненастье, за невозможностью пойти на прогулку я предложил своему другу посмотреть этот фильм. Хочу, дескать, на дом посмотреть, ощущения пощупать, как оно мне сейчас. Нашел в коробке диск, сдул пыль, запустил. И не ждал никакой катастрофы – я ведь помнил, что меня слегка цепляли темные высокие комнаты, каменные стены. И пока действие не приблизилось еще к дому, я спокойно смотрел, даже не напрягался. Ждал, когда до дома дойдет. Да и от дома никакой беды не ждал, помнил, что чуточку сносило, самую малость, ничего страшного. И я совершенно не был готов к тому, что при первом же появлении отчима девочки Офелии едва не потеряю сознание. Сразу, от одной осанки и движений. Дурнота, слабость и опрокидывающийся мир.
Не тогда, когда он зверь-зверем убивает местных жителей и пытает партизана. О, нет.
А ровнехонько в самом начале, когда он семейно общается с женой и падчерицей. До паники. До ощущения бестелесности и головокружения. Его ледяное достоинство, его надменность, каменная уверенность в собственной правоте, презрение ко всему, что не соответствует его представлениям о правильном, чудовищная неумолимость, стальная безупречность… И мне от него – только в обморок. Почему?
Ощущения были знакомые, в точности то же головокружение и пустота, как когда я выходил из класса на том учебном цикле. Семья как система. Вот только что мне до испанской семьи времен гражданской войны?
Ладно, я парень крепкий, дышу, смотрю дальше. А он ходит и смотрит. А меня выносит просто из тела вон. Совершенно неуправляемое состояние, и совершенно как по учебнику: травматическое.
Но я перемогаюсь, смотрю. Время от времени спрашиваю любимого, точно ли он хочет смотреть это кино дальше. Мне как день ясно, кто самое страшное чудовище в этом фильме, но это мой личный кошмар. А есть еще коварный фавн, фальшивая фея, безглазый монстр и другие гадкие существа, и, может быть, ему неприятно смотреть на них.
И наконец он на мои вопросы ответил прямо: а уверен ли я сам, что хочу это смотреть?
Благородные доны не сдаются. Я категорически настаивал, что да, хочу. Хотя уже отвернулся от экрана, изо всех сил стараясь дышать, потому что воздуха мне не хватало, и я к тому же замирал и дышать переставал. А потом все-таки сдался. Просто сказал, что больше не могу.
И он сразу выключил кино. Я еле встал и открыл окно пошире, но все зашло слишком далеко: я лег и качался на краю обморока, цепляясь руками за диван.
Он спросил, что может помочь мне сейчас. Собрав остатки вменяемости, я сообразил насчет горячего сладкого чая, но не решился отпустить его на кухню, остаться в одиночестве, а сам встать никак не мог. Наконец догадался, попросил довести до кухни и меня. Увидев меня в движении, скрюченного и дрожащего от озноба, он тоже вспомнил учебники: обеспечить теплом, согреть. И он накинул мне на плечи первое, что попалось под руку - большое полотенце. Я отдышался и понял, что оно влажное, попросил принести плед. Так в четыре руки мы и возились с моей травмой, но откуда бы ей взяться в этом месте? Я точно, совершенно точно знаю, я проверял потом и с психотерапевтом, мои родители – ее родители, здесь, - не похожи на этого армейского капитана, у них совсем, совсем другие манеры и повадки.
Я пил горячий чай с шоколадом, завернувшись в плед, ежился и дрожал. Что еще можно сделать в такой ситуации? Что ж, по учебнику, так по учебнику: двигаться! И мы стали ходить по квартире, и ходили: я, закутанный в плед и дрожащий, мой дорогой друг – обняв меня и с озабоченным лицом. Потом он предложил позвонить М. Это была очень здравая мысль, несмотря на ночное время. В этом случае звонить было можно и нужно. Но я опять на полминутки включился и поразмыслил: что скажет М.? По тому же самому учебнику: дышать и заземляться. Ну, мы и дышим, и заземляемся, молодцы. Давай еще дышать и заземляться, сказал мой дорогой друг, а когда я в очередной раз безуспешно пытался зарыдать ему в плечо, предложил мне боксерскую «лапу». О, это было как раз то, чего не хватало в наших реанимационных мероприятиях. Страх, боль… гнев. С самым решительным видом я полез в сумку за фиксаторами, натянул их - потому что травма травмой, а запястья у меня свои, запасных нет. И всю мою ненависть, и весь мой страх я – удар за ударом – вколотил в эту «лапу».
Потом я лежал и дышал, и не мог заснуть. Мой друг потрогал мне спину, со смесью удивления и беспокойства сказал «вон как» - и предложил сделать мне массаж. И после массажа я смог наконец расслабиться и заснуть, и спал спокойно.

Разговоры на полях: Бессилие

Неделю спустя он рассказывал своему психотерапевту об этом – о фильме и о том, что было дальше. Он попытался стукнуть кулаком по дивану – и сам вздрогнул от нелепости и беспомощности этого жеста. Как будто не мог замахнуться, не мог ударить всерьез. Гнев, ярость – и бессилие. Он растерянно сказал об этом К. Да, ответила она, так часто бывает, когда ребенок пытается выразить свой гнев на родителя.
Он был удивлен: неделю назад он мог колотить «лапу», мог рычать и материться, а теперь не мог.
Это еще что! Через месяц он перечитал свою запись о том неудачном киносеансе и обнаружил, что ничего такого не помнит. Удивлялся всему, что было записано о том вечере, не мог поверить, что с ним такое происходило. Но деваться было некуда: своим записям о доверял, знал, что ничего в них не преувеличивает, скорее наоборот. Ничего себе, повторял он, ничего себе…

Картинка про отцовскую фигуру:

Comments

Я не понимаю этого момента, можно тебя попросить его разъяснить?

Он работает с психологом . И при этом занимается процессом излечения ран / травм её. Травмами той личности, которой он не является : ну поскольку она- это она, а он- это он, другой человек, другая личность. При этом из текста понятно, что в ее жизни значимая фигура отца являлась весьма травмирующей , и он разбирается с этим комплексом травм.
Но каким образом он может лечить её душу( психику), если это разные личности? И почему её, а не свою??
Э... Покажи мне скорее, где в тексте видно, что фигура _ее_ отца являлась травмирующей? Это косяк текста, надо поправить. У нее было несколько иначе.
Что касается травм той личности, которой он не является.
А куда бы они делись? У него доступ к двум архивам - и ее архив гораздо доступнее. У него база - тело и психика, сформированное ее историей. У куда бы делась эта информация и эти травмы?
Он лечил эти травмы, потому что они сильно влияли на него, потому что он не был уверен, что он вообще есть на самом деле и настоящий (первый ход - вылечить ее травмы, чтобы убрать то, от чего он является психологической защитой, довольно разумный ход, если исходить из того, что он является психологической защитой, не находишь?). И потому что про себя он вообще ничего не знал, даже когда соглашался подозревать, что он все-таки есть.
Вместе с ее архивами ему досталась и вся ее боль, конечно.
Ну и вишенка на торте: с каким психологом он мог бы начать прямо со своих травм, даже если бы знал о них?
Вот он - знает уже, и что? Где психологи? Правильно, психологи продолжают пытаться лечить ее. Теперь уже от его истории: это же "метафора".

Осознал, что мой тон может быть воспринят как агрессивный.
Я скорее азартен - а еще недосып, два "сапсана" за сутки, жара, большой объем проглоченной информации. В общем, коряв в коммуникации. Приношу извинения, если задел.
Извинения с благодарностью отвергнуты и искренне не принимаются:)) просто потому, что совершенно не за что извиняться: ты ничем меня не обидел, не беспокойся, пожалуйста.
Давай на будущее договоримся, кстати: мы оба понимаем, что рассказ чей-то личной истории - это не место и не повод для обид читателя на рассказчика, вот был бы нонсенс, право слово:)
Все хорошо. Я внимательно читаю, мне важен каждый элемент в структуре связей
Ага. Хорошо :)
Тема тут еще такая... Нервирующая. Есть и пострашнее, но там и исследовано больше, и какая-никакая десенсибилизация произошла, и в конце концов, с теми проблемами встретился уже взрослый и подготовленный Лу. А здесь детские впечатления, это совсем другой коленкор.
здесь я, с тобой
Ага, читаю.
Читаю
Читаю.
Оу. За кусочек про семейные ценности - отдельное спасибо. Очень объясняет некоторые, кхм, жизннеые стратегии и взгляды.
Вот как! Рад быть полезным )
здесь
Круто, блин... ага, понимаю.
Что жаль - Любелия уехала в малоинтернетный отпуск, ей это тоже будет очень интересно и, думаю, важно.
Кстати, да, про ее травмы мне понятно, как работает, если травмы сильно "фиксированы" в теле. Тело-то еще во многом ее, отсюда вполне внятное взаимодействие и тела, и "архива" с терапией, правильно?
а что каждый уверен в безоблачности своего детства - так сравнивать-то не с чем, угу...
Я думаю, ей там в отпуске и без этого хорошо ))
А вернется - мы ей покажем.
Да, насчет взаимодействия тела и "архива" с терапией именно так.
отдельное спасибо за противостояние родительской фигуре, рассказ о Галисии и повторение отличий между "быть отличницей" и "быть лучшим".