?

Log in

Previous 10

Jul. 13th, 2018

vencedor

[sticky post] Здравствуйте.



Я Аше Гарридо, и это мой журнал.
Я думал написать здесь, что я писатель и психотерапевт, но оказалось, что этого недостаточно. Мне мало этих двух слов, чтобы представить себя.
Я - человек. Я делаю то, что считаю важным и ценным. Я делаю свое дело. Цель этого дела - уменьшение страдания. Можно делать это различными способами. И есть много людей, которые работают для этого. Разные люди выбирают разные способы. Кому какой больше подходит. Мне больше всего подошли два: рассказывание историй, гештальт-терапия. Историями я занимаюсь всю жизнь, гештальтом - с 2009 года.
В этом году я начал заниматься стилем, и это, как выяснилось, тоже путь уменьшения страданий через увеличение радости.

Здесь я бываю нерегулярно, но последовательно. Или наоборот - непоследовательно, но регулярно.
Иногда я здесь записываю важные для меня события и впечатления, выражаю мысли, высказываю мнения. Чаще выкладываю тексты - свеженаписанные, почти невычитанные, "горячие пирожки". В основном это главы романов, которые (главы) поначалу притворяются отдельными рассказами, но вы им не верьте. Я вот пару раз поверил, что рассказ, а пришлось потом целый роман дописывать. Сейчас как раз опять такой дописываю. Все, хм, рассказы цикла находятся по тегу семь слоников

Также здесь рассказываю о своих проектах, когда они у меня есть (помимо больших историй, которые я выкладываю по частям, см. предыдущий пункт). Например, сейчас - медленно, но упорно делаю бумажную книгу из текста по имени "Человек, которого нет". Эта работа оказалась куда более трудной и долгой, чем я предполагал. Но я не отступаю.

Я трансгендер, это означает, в данном случае, что я выгляжу как женщина, но воспринимаю себя как мужчину, думаю и говорю о себе в мужском роде. Об этом достаточно подробно рассказано в книге "Я здесь", которую можно прочитать здесь

Вообще все мои тексты - романы, рассказы и стихи - можно найти на СИ по адресу http://samlib.ru/g/garrido_a/ . Здесь они находятся по тегам рассказываю истории и говорю стихами и пою песни

О психотерапии я пишу очень редко, я ее работаю один на один с клиентом, и это каждый раз особенная история, не похожая на другие - и всегда секретная. Клиент может рассказывать все, что хочет, о своей терапии, а я - нет. И да будет так. Меня это устраивает, мне это подходит.
Но иногда я высказываю свое мнение по некоторым общим и частным вопросам. Сейчас это бывает редко, но не могу утверждать, что это не изменится.
Информацию о моей работе можно найти здесь

О работе со стилем пишу по тегу сделать красиво - там бывают картинки и отзывы клиентов.

Задавать вопросы, если что, можно в комментариях к этой записи.

Jun. 9th, 2017

vencedor

Любовные письма Лу Понтеведры

TarjetaMadrid21-10-1892

Привет.
На случай, если ты вернешься ко мне еще в этой жизни, я решил собрать все важное – или то, что мне кажется таковым, - и поместить где-нибудь на видном месте. Потому что я не знаю, когда и как ты придешь и будешь ли ты помнить, что тебя привело и кто ты вообще такой.
Младенцы вот, говорят, сначала помнят, а потом забывают. Пожалуй, невыносимо было бы пережить максимальную бесправность, бессилие и беззащитность человеческого детства, помня себя, например, повелителем мира или непобедимым бойцом, или матриархом огромного семейства, или ловкой гимнасткой, искусным мастером, мудрецом? Хотя мудрец, полагаю, справился бы. Но сколько их на самом деле в популяции? Можно не учитывать. Поэтому младенцы быстро забывают.
А что будет, если вернуться сразу взрослым?
Что можно помнить, что позволят пронести через таможню? Какие воспоминания не будут слишком мучительными, чтобы брать их с собой? Что необходимо забыть? С чем придется расстаться? За что пошлина слишком высока?
Я помню, как ты сказал, что память о собственной смерти – слишком ядовитый кусок.
Read more...Collapse )

Jun. 8th, 2017

vencedor

Чупакабра

(Любовные письма Лу Понтеведры)

x_8ffa77052

Страхи бывают и у самых смелых людей, но я никогда не считал себя самым смелым. Да и смелым вообще. И страхов у меня выше головы. Один вот – страх темноты. Если надо, я пойду. Если надо. Но бояться буду. Но пойду. Если надо. А так – нет.
И на всякие «проверки» не поведусь. Если есть дело – пойду. А просто так, чтобы доказать – нет. Если, конечно, не заведусь. Когда заведусь – другое дело. Но завожусь я нечасто. А если есть дело – пойду. Если не обойтись.
Еще – страх такого чего-то… необъяснимого. Сверхъестественного. Ну, чего не бывает на самом деле, но мало ли… Его не бывает-не бывает, а потом как один раз опа – и все. Как говорила моя ма, когда ей говорили, что какой-нибудь катастрофы никогда не бывало: это будет один раз. В смысле, для того, с кем случится. И что до сих пор такого с ним не случалось – не аргумент. Будет один раз, точка. Ну и вот.
Так что я по ночам, бывало, испытывал сильные приступы страха. Сейчас прошло, а раньше-то да. Поэтому я себя смелым не считаю. Фантазия слишком богатая.
Вот ты – другое дело. Но у тебя тоже был страх. Ты о нем только однажды сказал, но я запомнил. Потому что он меня очень удивил. Какой смысл в средней полосе бояться чупакабры? Она водится в жарких странах, на другом континенте. Ее и вообще не бывает, скорее всего. Точно не бывает.
Впрочем, то, чего я боюсь в темноте, еще более нелепо – и я не буду сейчас об этом говорить, мало ли, вдруг забоюсь, а ведь уже темнеет. Так что давай лучше про твою чупакабру. Ее-то я не боюсь.
Дело было так. Мы приехали на Балтийскую косу и поставили палатку под гребнем небольшой, заросшей шиповником и соснами дюны. Противоположный склон круто спускался к неширокому пляжу, мы жили в двух шагах от прекрасного вида на морские закаты и в то же время были защищены от ветра. Неподалеку – мы могли слышать доносившиеся оттуда голоса – правее и левее по склону стояли другие палатки, в выходные приезжали еще две-три компании, но все вели себя тихо, мирно, громкой музыки не заводили, пьяных криков не испускали. Изредка мимо нашей палатки проходили на пляж местные жители – тропа через дюну пролегала совсем рядом. Мы это заметили, как только пришли туда, но само место нам так понравилось, что мы ни на минуту не усомнились в своем решении ставить палатку именно здесь, под кронами кривых балтийских сосен, у самого гребня, где так хорошо слышно море, где стелятся по ветру гибкие лезвия этой седой длинной травы, которой всегда много на дюнах и которая отлично режет пальцы. Просто именно на этом месте нам вдруг стало спокойно и радостно, и мы захотели здесь остаться. Не пожалели об этом ни разу – нас никто не побеспокоил, в палатку никто не залез в наше отсутствие, все вещи и продукты оставались в неприкосновенности.
За первые две недели мы совершенно освоились, наслаждаясь прекрасной погодой и покоем. Я просыпался первым, натягивал шорты и спускался к морю, чтобы пробежаться по тугому песку вдоль прибоя, пока солнце не поднялось высоко. Несмотря на жару, вода была ледяной, обычное дело на Балтике. Так что в воду я не лез глубже, чем по колено. А чаще просто убегал по берегу вон до той сосны и еще немного, а до того камня, до той коряги, до того ДОТа, оставшегося от немецких укреплений времен второй мировой… Далеко убегал, не торопясь и не принуждая себя, наслаждаясь бегом, ветром, мокрыми песком, ледяными брызгами по ногами, тонкими прозрачными облачками в голубом небе, кронами сосен над дюнами, рассыпанными по песку плетенками чаячьих следов… Потом собирал в кулак мелкие крошки янтаря, постепенно продвигаясь в сторону нашей палатки, и так возвращался обратно, к тебе.
Мы шли варить кофе в бывший детский сад, где снимали крошечную комнатку в качестве склада ценных вещей и документов – и на случай совсем уж непотребного ненастья. Мы ночевали там только один раз, когда только приехали, на армейской двухъярусной железной кровати, возможно, тоже оставшейся со времен второй мировой. Нам не понравилось, мы решили, что ни ветер, ни холод не заставят нас сменить нашу уютную палатку на каменный мешок в пустом доме, будем держаться во что бы то ни стало. И держались. А в детский сад ходили пару раз в день – приготовить горячей еды, вымыть голову, сварить кофе. Ходьбы было на десять минут, не имело смысла затеваться с котелками и кострами на ветру среди сосен.
Дни проводили в блаженном безделье, валяясь под соснами, бродя по косе, читая, собирая янтарь, изредка переправлялись на пароме через залив в Балтийск, за продуктами. Вечером торжественно провожали солнце, залезали в палатку, обнимались, засыпали.
Я засыпал первым, потому что я всегда засыпаю первым, и просыпаюсь тоже. Такое устройство организма. И это хорошо, потому что можно не встречаться с темнотой один на один. Пока кто-то еще не спит кроме меня – страха нет.
Но однажды мне не повезло, с этого, собственно, и начинается история про чупакабру.
Read more...Collapse )

May. 24th, 2017

vencedor

Песни

Screenshot_2Screenshot_6
Screenshot_5Screenshot_4


которые я за май - не знаю, что тут сказать: сочинил, придумал, - как говорят про песни? У меня до сих пор е было такого опыта.
Здесь.
Чтобы придумывать, сочинять, составлять песни и показывать (то есть петь) их друзьям. Друзьям нравится (с).
Теперь вот репетируем.
Это удивительно.
Музыку я пока не могу показать, а тексты тех пяти, что уже есть - вот они.
В порядке появления песен (некоторые тексты были давно).



Read more...Collapse )
vencedor

Точное время



Хочу рассказать тебе о том, как мы провожали солнце - каждый вечер, на Балтийской косе.
Ты узнавал точное время захода и ближе к часу Х начинал погладывать на часы. Это такой знакомый жест - приподнять левую руку, выгнуть запястье, прищуриться на циферблат. У меня дыхание чуть прихватывало. Сколько раз, наверное, ты так смотрел на часы во время наших коротких тайный встреч - там, тогда. Не помню, но думаю, что так и было, не могло не быть, и жест еще до этих мыслей кажется таким знакомым. Мимолетность, тщетность, неутолимая жажда быть вместе и внутренняя необходимость заниматься своим важным делом и поэтому - необходимость разлучаться.
Думаю, я так же поглядывал на часы, тем же движением изгибая запястье. Хотя, возможно, если это делал ты, у меня не было нужды следить за временем: ты не позволишь нам опоздать, ты позаботишься об этом.
Но ведь за временем можно следить не только из страха опоздать, разве нет? Можно замечать, как много времени еще осталось, сколько драгоценных минут, в которые можно дышать одним воздухом с тобой, прикасаться и чувствовать твое тепло, твердость и нежность, твою единственность, невероятность твоего присутствия. Может быть, я следил за временем, вел счет каждой блаженной минуте. А ты - следил, чтобы нам не опоздать.
Или наоборот.
Мы ведь не были картонными персонажами, плоскими и однозначными. Мы были, как и остаемся, разными, полными различий между нами и внутри самих себя.
Так или иначе, на Балтийской косе ты каждый вечер знал точное время захода солнца и следил за тем, чтобы мы вовремя оказались на берегу.
Обычно перед этим мы ужинали в маленькой кухне бывшего детского сада, заброшенного и теперь сдающегося в аренду покомнатно приезжим в летнее время. Там было довольно убого, но мы сняли комнатку для хранения вещей, которые не хотели оставлять в палатке, когда уходили надолго, а также по необходимости пользовались кухней, душевой и другими необходимыми удобствами, благо, идти туда от нашей палатки было всего минут десять.
И вот мы обычно сидели в кухне, смотрели в окно на брошенный дом напротив, на заросший сад, на кроны береговых сосен, возвышающиеся над ним, ели что-нибудь простое, ты варил кофе и поглядывал на часы.
И точно когда нужно ты говорил: пора, и мы быстро мыли свои тарелки и кружки, подхватывали рюкзачки, запирали кухню и шли в обход брошенного дома, под соснами по засыпанному хвоей и шишками песку на дюны, спускались по склону до середины и садились, обнявшись, смотреть на светлый песчаный берег, зеленоватое и оранжевое небо, подсвеченные оранжевым облака и красное солнце, опускающееся в сизое море.
Однажды мы так сидели на склоне, глядя на закат, и ты сказал: похоже, я это уже видел. Я сидел впереди тебя, чуть ниже по склону, и ветер приподнимал мои волосы перед твоим лицом, и красное солнце ты видел сквозь них. И ты сказал: синее небо, красное солнце, светлые волосы, да. Так и должно быть.
Мы сидели и смотрели - до самого краешка, до последней черточки уходящего солнца, а потом брели вдоль прибоя, наклонив головы и внимательно ощупывая взглядом темный мокрый песок под ногами, пока можно было хоть что-то различать. Мы подбирали крупинки янтаря и смеялись, что в городе, когда вернемся, так и будем ходить, согнувшись и глядя под ноги, потому что уже невозможно ходить иначе: вдруг пропустишь самый большой и красивый янтарик.
И пока можно было хоть что-то разглядеть в сгущавшихся сумерках, мы бродили по берегу и собирали в кулак теплые гладкие и шершавые крошки. А потом шли к маленькой ложбинке наверху дюны, где между кривых сосен, кустов шиповника и длинной серой травы, которая всегда растет на дюнах, стояла наша палатка. И там, обнявшись, засыпали.
vencedor

Доски




Если уж говорить о этом, то стоит начать с запаха досок на веранде – переживших дождливую осень, морозную зиму, ветреную весну, пыльных серых досок, когда лежишь на них лицом вниз и чувствуешь запах пыли, давнего ненастья, талого снега, и чувствуешь тепло первого майского утра, внезапное, ненадежное.

Проблема в том, что я не хочу говорить ни о ком другом, ни о чем другом, кроме тебя.
А ты не любишь, чтобы о тебе говорили в твое отсутствие. Да и кто любит?
Но у меня выхода нет: ты отсутствуешь.
А не говорить я не могу. И говорить могу только о тебе. Поэтому придется тебе меня простить. Или не прощать, уж как получится, как решишь. Знал, с кем связался.
Я пытался. Говорить о чем-нибудь другом – пытался. Но не выходит. Не то чтоб слов не могу подобрать или придумать сюжет. Просто это настолько безнадежно скучно, что внутри не загорается ни одна звезда, нет света, нет волшебства. А стоит подумать о тебе, как я весь пылаю, весь сияю, лучусь неземным светом, и это даже снаружи хорошо видно, а уж изнутри…
Потому, прости, я снова о тебе.

При чем здесь доски, спросишь ты. Маленький деревянный дом в лесу, куда меня привез друг, чтобы я мог отдохнуть. Хотя больше всего я устал от отсутствия тебя, и отдохнуть смог бы, только обняв тебя. Но также есть то, от чего я устал не больше всего, и от этого тоже стоит отдыхать. От работы, городской суеты, шума, пыли, посторонних людей на улицах. И раз уж нельзя отдохнуть от самой большой усталости, имеет смысл отдохнуть от не самой большой. В целом станет легче.

Сегодня утром я бегал, потом сделал небольшую зарядку и постоял в планке сколько-то десятков секунд: два или три, не знаю, поленился подниматься наверх за часами по узкой деревянной лесенке, а в точности счета я не уверен. И вот после планки я лег носом в пол веранды и неожиданно почувствовал запах пыли с примесью талого снега, палой листвы, ливней и зимних ветров.

Если бы ты по-прежнему присутствовал здесь, я притащил бы тебя на веранду и предложил бы лечь на пол и слушать эти серые доски, слушать их пыльный глуховатый голос, тихую речь. Что бы услышал ты?

Read more...Collapse )

Apr. 14th, 2017

vencedor

История Клариссы Х



Я смотрел на нее. Смотрел, не отводил взгляд. Было ли мне неловко?
Не то слово. Я чувствовал стыд.
Мне хотелось закрыть глаза, съежиться, исчезнуть. Или хотя бы притвориться, что меня нет.
Любопытно то, что на самом деле ее здесь не было.
На самом деле ее здесь не было.
- Налей мне чаю, - сказала она. - У тебя есть масала? Давай, сделай мне масала ти, я с ума сойти сколько времени не пила его. Умереть не встать, как хочу масалы.
- Ты издеваешься? - возмутился я.
- Нет. Нет. Я серьезно.
- Но ты не сможешь его пить.
- Ты издеваешься? - она не просто повторила мою интонацию, возглас чистого возмущения, она что-то такое подкрутила в звучании фразы, что мне стало смешно и грустно одновременно. Она сбивала с толку и, похоже, получала от этого удовольствие.
- Ну, что? - она смотрела весело. - Я и здесь-то не могу быть, о чем ты говоришь? Такие мелочи - чашка горячего пряного чая с густым молоком, только не надо этой обезжиренной дряни, мел они разводят, что ли... Давай, сделай мне такую радость. Я не могу пить чай, я не могу быть здесь и говорить с тобой - но я здесь и говорю. Как тебе это?
Read more...Collapse )

Apr. 7th, 2017

vencedor

(no subject)

Мой капитан мы смеясь собирали
Тебя в последний твой путь
(Так живут все люди так живут все люди)

Мы шутили когда машинка жужжа
Срезала черные кудри
(Все равно от химии облезешь)

Два года мы шли с тобой по этой дороге
Не сворачивая не отступая
(Плакали и смеялись плакали и смеялись)

Теперь я один смеюсь и плачу смеюсь и плачу
Мой капитан смеюсь и плачу смеюсь и плачу
(И плачу и плачу)

Apr. 3rd, 2017

vencedor

Любовь взрослых людей

Ладно, я надеюсь, здесь всем уже есть хотя бы восемнадцать, потому что я собираюсь рассказать про любовь взрослых людей, а законы, как писал Карамзин, осуждают предмет моей любви. Впрочем, там дальше у него - но кто, о сердце, может противиться тебе?
Я - точно не могу. Сердце мое желает говорить, и я предоставляю в его распоряжение свои уста, персты и клавиатуру.
Итак, про любовь.
С тех пор, как ты умер, все стало намного однозначнее и проще. Достоинства твои сияют перед моим внутренним взором, нимало не омраченные твоими недостатками, к черту Карамзина – при жизни ты был занудой, каких поискать, да, ворчуном и занудой. Но сейчас, когда я защищен от этих неприятных черт твоим отсутствием, они уже вспоминаются милыми и безобидными. Но нет… впрочем, неважно.
Я собирался рассказать про любовь, а начал с того, что обозвал тебя занудой. Кажется, я от тебя не сильно отличаюсь. Впрочем, это тоже любовь, это тоже. Ты был занудой, я тоже, и мы были рядом до последнего твоего дыхания, может быть, в этом тоже проявилось наше общее занудство. Я всем говорю, что последними нашими словами друг другу были такие: ты мое счастье – а ты мое. Но на самом деле, на самом деле, после того как мы это сказали, ты добавил: но мне не понравилось, что мы ругались.
Ну не зануда ли?
Read more...Collapse )



картинка для привлечения внимания

Mar. 21st, 2017

vencedor

(no subject)

Со вчерашнего дня учусь в Питере в институте "Гармония", программа Международная школа психотерапии, консультирования и групповой терапии.
Открыто.
Принят.

Экзистенциальная после гештальта. Что-то очень похоже, что-то совсем наоборот.
А посмотрим, что там дальше.

Previous 10